Чтение онлайн

— Церемонд и его маги не обнаружат появление этого заклинания и не узнают его во время применения, — взгляд Ренаты, темный и полный осторожности, не отрывался от Эолин. — Но если оно будет эффективным, они узнают, что произошло потом, и выследят преступников.

— Мне все равно, — сказала одна из женщин. — Что мы теряем на данном этапе? Круг будет распущен после Бел-Этне. Ришона предвидела это. И когда это произойдет, наше место в этом королевстве будет потеряно. Если мы не пойдём на риск сейчас, пока мы ещё вместе, то когда?

— Я, например, устала шептать от страха, — согласился другой. — Если у меня есть эта сила, о которой говорит Сара, я хочу использовать ее.

— Можем ли мы также сделать короля импотентом? — спросила Адиана. — Я имею в виду, что теперь, когда все ясно, я не буду с ним спать.

— Мы не остановим Высшую Церемонию, — твердо ответила Эолин. — Мы только лишим ее смысла.

Адиана вздохнула.

— Что хорошего в магии, если ты не можешь сделать мужчину импотентом?

— Хватит шутить, — тихо сказала Эолин. — Это очень серьезно. Мы все должны быть согласны, если собираемся это сделать. И нам нужно благословение Ренаты.

Объявление об этом последнем условии породило выжидательную тишину. Все взоры теперь обратились на наставницу.

Говорили, что много лет назад Рената предала своих сестер, чтобы спасти себя. Эолин не сомневалась, что способна предать собравшихся здесь женщин. Но если наставница решит пойти по этому пути, Эолин не позволит ей сделать это, не возложив на нее это бремя, не заставив ее вспомнить, что именно ее согласие привело их на костер.

Рената поджала губы и тихо кивнула.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Бел-Этне

За несколько дней до Бел-Этне маг Кори посетил ряд встреч. Верный своему слову, он держал Эолин рядом с собой. Только два раза он оставил ее на попечение Тамира: один раз, когда он встретился с мастером Церемондом, и второй раз для аудиенции у короля.

Вскоре Эолин узнала, что собрания магов подчиняются негласным правилам. Волшебники равного ранга содержались вместе. Женщины, пока они присутствовали, были ограждены от любого серьезного обсуждения магии, торговли или других дел королевства. Эолин так и не разобралась, как они сообщали о подходящем моменте, но как только Кори приближал губы к уху Эолин, напоминая следить за ее языком, ее уводили вместе с остальными женщинами, часто надушенная спутница самого важного мага.

Таким образом, Эолин познакомилась с совершенно другим сообществом «дочерей Мойсехена», воспитанных, чтобы служить нуждам своих магов, и лишенных всякого стремления к собственной магии.

Накануне Бел-Этне Эолин познакомилась с несколькими людьми из Ордена Церемонда, но Ахим среди них не появился. Она начала подозревать, что он никогда этого не сделает. Возможно, он не закончил свое обучение, хотя это было трудно представить. Возможно, он отправился в Южный лес в надежде найти ее, хотя наверняка вернется ради этого важного события. Возможно, он преждевременно ушел в загробную жизнь. И все же Эолин верила, что почувствовала бы его уход. Тайна занимала ее мысли, иногда не давая ей спать по ночам.

Последние дни перед великим фестивалем наполнились бурной деятельностью. На центральной площади плотники с непрестанным стуком возводили трибуны, с которых король и его приближенные будут наблюдать за церемониями. Жители Мойсехена стекались из самых дальних уголков королевства, заполняя постоялые дворы и разбивая лагеря за пределами города. Аллеи и переулки наполнились острым ароматом жареного мяса и свежего эля. Продавцы пели, как летние лягушки, продавая традиционные украшения сезона: белые лилии, ароматные сосновые ветки, украшенные маски и плащи с капюшонами. Смех и болтовня свободно катились по улицам.

Во второй вечер трехдневного фестиваля люди заполнили городскую площадь в ожидании огненной церемонии. Мужчины и женщины носили красочные плащи и украшенные маски. Они держали лилии и сосновые ветки в бело-зеленом море. Дети носились среди взрослых, толкаясь и пролезая в излюбленные места рядом с единственной аллеей, которая соединяла частокол на севере с палаткой, из которой должны были появиться маги и танцоры на юге. Низкая платформа вела к священному кругу, созданному накануне, во время празднования Первобытной Магии.

Когда послеполуденное солнце коснулось высоких крыш, загудели трубы, возвещая об открытии ворот замка. Извилистый путь от крепости был длинным и крутым, поэтому прошло несколько минут, прежде чем король и его свита завершили свой ритуальный спуск. Они въехали на площадь на великолепных лошадях, гораздо более массивных телосложением, чем холеные бегуны Кори. Каждый маг был одет в темно-зеленый плащ, богато расшитый золотом и драгоценными камнями. Они не закрывали свои лица обычными масками, а использовали игру тени и света, которая размывала их черты, а также ауры.

Наблюдая за происходящим у входа в их палатку, Эолин задалась вопросом, не похоже ли заклинание, создавшее эти маски, на заклинание оберега мага.

Адиана прижалась теплой щекой к щеке Эолин.

— Мы не можем видеть лица короля, — сказала она, — но посмотри на его осанку. Он носит власть с абсолютной уверенностью, даже в первые дни своего правления. То, что о нем говорят, правда. Он худший из королей, красивый, харизматичный. Они будут любить его, даже если он использует их всех для своей выгоды.