Чтение онлайн

В Зоне эффект Калипсо, о котором толковал Профессор, проявлялся не только в биологических формах. В моральных и психологических он проявлялся, быть может, еще и покруче. Вот сидят вместе бывший офицер спецслужбы и бывший инженер-предприниматель, пьют из алюминиевых кружек неразбавленный спирт, закусывают тушенкой сомнительного качества и обсуждают совершенно немыслимые вещи. Но к главному обсуждению еще только предстояло перейти.

– Экспедиция – это наша проблема, – сказал я. – А вот с Урками ты прав, надо разобраться. Такой беспредел ни я, ни ты спустить не можем.

Харлей подумал и кивнул.

– И какие предложения?

– Произвести совместную операцию по отрыванию яиц безбашенным отморозкам.

Харлей усмехнулся.

– А я все думаю, когда ты про это скажешь?

– Ну тогда мог бы и сам предложить.

– Мог бы. Если не думать о последствиях. Опять начнутся крупные разборки, нам в город станет не сунуться.

– Ты туда давно наведывался?

– Да с месяц как.

– То-то и оно… – Я рассказал ему о том, что в последние дни творилось в городе.

– Там сейчас других проблем хватает. И еще прикинь: Работяги на моей стороне. И большая часть Ездоков меня поддержит. Как тебе такой расклад: Байкеры – Ездоки – Работяги? Не больно поразбираешься, а?

– Плевать мне на все расклады, – сказал Харлей.- Мы сами по себе. Были и есть. Но, коли ты не врешь, у паханов сейчас забот по горло. Самое время поквитаться с их пацанами, а то совсем оборзели. Но у них две бээмпэхи и самопальный броневик. Их из «калашей» не возьмешь. А у меня с гранатометами напряженка.

Наши гранатометы сгорели вместе с бэтээром. Кажется, один «эрпэгэ» имелся в вездеходе. Но это не гарантия успеха. Бить надо сразу и наверняка, чтобы братва не повылезала из своих жестянок и не пришлось бы вести с ней бой в зарослях. Для начала я изложил Харлею свой план минирования моста.

Байкер с сомнением покачал головой.

– Может сработать, а может и нет. А если они по одному через мост пойдут? Мост-то ветхий, кто его когда ремонтировал? Побоятся, что всех сразу не выдержит. Ну подорвем мы одну машину. А остальные? Они нам кузькину мать во всей красе покажут. И твоя колымага не поможет. В лучшем случае сгорите вместе: и они, и вы. Нет, без погремушек на них рыпаться смысла нет.

– Я знаю, где достать погремушки,- сказал я.

– В общем-то и я знаю, – усмехнулся Харлей.- Но ведь не дадут.

– Попробовать можно. Но – только я и ты. Берем твой байк, и айда. Надо очень быстро обернуться. Иначе мост они успеют проскочить. А на мосту по – любому удобнее всего.

– Так чего сидим?! Только с Чокнутым Полковником ты сам будешь разговаривать. Меня он на дух не терпит: дескать, я враг дисциплины и подлежу расстрелу.

Я хлопнул его по плечу:

– Рано тебя расстреливать.

Харлей гнал свой мотоцикл, как мне казалось, прямо через лес. На самом деле он придерживался едва заметных троп и проездов в чаще. Но от этого легче не становилось. Мотор ревел, отдаваясь болью в ушах, ветви хлестали меня по лицу – шлем был только у водителя, а для меня не нашлось. Желтое пятно света от фары бешено прыгало вверх, вниз и в разные стороны одновременно, натыкаясь на огромные стволы лиственниц в два-три обхвата толщиной. Стоило врезаться в такую, и дальше бы никто никуда не поехал.

Но мы ни во что не врезались. Минут через двадцать мы вылетели на просеку, Харлей резко взял влево, и мы покатили вдоль изгороди из нескольких рядов колючей проволоки с густой «путанкой» поверху. Невдалеке угадывался черный силуэт караульной вышки. Я ожидал, что на треск мотоцикла оттуда засветит прожектор, но людей у Чокнутого Полковника, видимо, осталось в обрез, на все посты не хватало.

Просека с изгородью привела нас к настоящему забору, металлическому, на бетонных столбах. А вскоре показались и ворота. За ними чернел кирпичный куб караульного помещения.

Харлей затормозил, снял шлем и обернулся ко мне.

– Дальше топай ножками. Я этим на глаза попадаться не желаю.

Я слез с мотоцикла и направился к воротам. Когда я приблизился, из смотровой щели караулки высунулся автоматный ствол и хриплый голос осведомился:

– Кто идет?

Я, изо всех сил оживляя в памяти армейскую закалку, отчетливо провозгласил:

– Майор Окунев. Прошу связать меня с товарищем полковником.

В караулке помолчали, потом над ней вспыхнул-таки прожектор. Меня, похоже, пристально рассматривали. В своем цивильном, перепачканном одеянии я, правду сказать, больше смахивал на бродягу, чем на майора. Об этом мне и сообщил хриплый голос из караулки. Но я бывал здесь прежде и порядки знал.

– Р-разговорчики! – рявкнул я на самый что ни на есть фельдфебельский манер.- Старшего наряда мне!

– Я тут самый старший,- неохотно отозвался хриплый.

– Тогда доложи обо мне Полковнику! Порядка не знаешь?!

Караульный порядки, заведенные здешним командиром, знал хорошо. Ничего в них особенного не было. Просто Чокнутый Полковник, потерявший в Чуму девять десятых своего личного состава (и еще половину из оставшихся – в результате дезертирства), продолжал править службу так, будто ничего не случилось. Будто не прекратилось снабжение и не прервалась связь, а жизнь не встала с ног на голову. За это Полковника прозвали Чокнутым. Он, кажется, и впрямь слегка повредился в уме от пережитого: как и я, потерял всю семью. Он требовал слепо чтить уставы и нерадивых бойцов наказывал по всей строгости, невзирая на воцарившиеся вокруг бардак и безумие.

…Однажды мой походный ГАЗ-66 на глухой таежной дороге впорол в болотину и увяз по самое брюхо. Я выскочил из кабины, окунулся в грязь почти до пояса, выбрался на сухое место и присел на корточки. Помощи здесь ждать не от кого. В кузове у меня груз, который я обещал доставить к послезавтрашнему дню и ради которого забрался в эту глухомань. Если случится опоздание, начнутся вычеты из моего заработка. А опоздание, похоже, не просто случится, но и продлится неопределенно долго. Так что на куш рассчитывать не приходится. Но, черт с ним, с кушем. Не бросать же здесь мой бесценный грузовик! Пешком-то я рано или поздно доберусь до людей. Возможно, найду тягач. Но на это может уйти неделя. Да, дела…