Эпицентр
Шрифт:
«Кажется, увечье пошло ему на пользу, — думала она. — Его словно оберегает ангел-хранитель. Ему везет в бизнесе, и его компания по импорту экзотических изделий выросла в преуспевающую корпорацию».
Хотя Мириел познакомилась с Камидой в Нагасаки случайно, ее не оставляли смутные подозрения, что он подстроил встречу, да и сейчас события развиваются по задуманному им сценарию.
Вздрогнув от неприятной мысли, Мириел опустила плечи и занялась салатом.
Покинув своего учителя Эмила Грэгори, Мириел обратилась к новому наставнику, ища опору и видя в нем единомышленника. Райан Камина знал на редкость много о ядерных испытаниях и о военной промышленности. С ним Мириел всегда могла обсудить смертоносные планы, рожденные в стенах Центра Тэллера, и программы, о которых ей удавалось разузнать от некоторых не в меру разговорчивых бывших коллег.
Мириел передавала Камиде абсолютно все, не испытывая ни малейших угрызений совести из-за того, что разглашает секретную информацию. Да, она дала слово посвятить себя науке, но теперь у нее иная цель в жизни, и продиктована эта цель не военнопромышленным комплексом, от которого, если на то пошло, всем одни только неприятности. Мириел ничуть не сомневалась в собственной правоте.
А теперь наступил решающий момент в их борьбе. Если они не положат конец проекту
«Брайт Энвил», то вся их работа не более чем пыль, которую они пускали в глаза тем, кто в них верил.
Камида молча ел салат, но по его серьезному виду Мириел поняла: он наверняка знает о том что сейчас услышит.
— У меня ничего не вышло, — сказала Мириел, доев последний листик салата, и воткнул вилку в ломтик ананаса. — Маятник запущен, и его не остановить ни мне, ни вам и никому другому.
— Значит, наш глас никто не услышал?
— Услышать-то услышали, только не считают нужным прислушаться: подумаешь, муха жужжит.
Камида вздохнул и помрачнел, а Мириел продолжала уже громче, наклонившись к нему, хотя он и так ее отлично слышал:
— Испытания Брайт Энвил проведут и без доктора Грэгори. На каком-то необитаемом атолле на Маршалловых островах.
Райан Камида выпрямился.
— Я так и думал. Атолл Эника. Вот где пройдут испытания.
— Откуда вы знаете?
— А где еще их проводить? — почти закричал он и резко оттолкнул тарелку с салатом. Тарелка слетела со стола и с оглушительным грохотом разбилась о пол. Не дрогнув ни единым мускулом, Камида обратил на Мириел незрячие глаза и тихо произнес:
— Самое страшное еще только начинается.
Ваикики Oaxy.
Особняк Камиды.
Вторник, 23.17
Слепому не нужен свет. Раиан Камида сидел один в сумраке гостиной, освещенной лишь отблеском луны на зеркальной глади океана светом догорающих угольков в застекленном камине за его спиной.
Когда вечером похолодало, он аккуратно сложил веточки кедра и сосны, разжег камин сидел, вдыхая пряный аромат дыма и радуя ласковым прикосновениям тепла. Слушал, как, пожирая дрова, шуршит и потрескивает огонь. Как будто шепчет кто-то…
Он открыл дверь, чтобы впустить в дом свежее дыхание океана. Издалека доносился мягкий шорох прибоя и ровный гул машин с магистрали. Туристы, прилетающие на Оаху из всех уголков мира, никогда не спят, а целыми днями смотрят достопримечательности, ходят по магазинам, сидят в ресторанах…
Скрестив на груди израненные руки, Камида откинулся на спинку кресла и ждал. Из года в год во время ночного ритуала мягкая обивка, прогибаясь под его весом, идеально повторяла контуры тела.
Скоро придут голоса. Камида одновременно и боялся, и с нетерпением ждал их прихода. На этот раз больше боялся. Все изменилось к худшему. Это понимал и он, и духи. По спине пробежал холодок, и он повернул голову налево, к камину, чувствуя, как по щеке разливается тепло.
Брайт Энвил. Атолл Эника.
То, что сообщила ему Мириел Брэмен, расстроило Камиду куда больше, чем он показал. Он переживал по-своему. Сегодня он не может быть с ней. У него есть обязательства перед духами.
Голоса-призраки требовали своего: он должен быть с ними, и ему не оставалось ничего.
как подчиниться их воле. Он не имеет права роптать: Райан Камида жив, а они нет.
За окном, шурша галькой, то набегали, то откатывались волны.
На столике рядом с креслом, прямо у нег под рукой, стояла коллекция статуэток из мыльного камня. Камида любил подержать в руке маленькую фигурку и, гладя ее чувствительными кончиками пальцев, изучать, как она вырезана. Хотя кожа его в шрамах, зато у него острый ум. Крошечные точеные дельфины, слоники, драконы и фигурки языческих богов будоражили его воображение.
Мало-помалу вздохи океана, доносившиеся из открытой двери веранды, отступили на задний план. Камида ощущал, как в комнате накапливается статическое электричество и растет напряжение. Рука сжала фигурку богини Пеле, воспетой в легендах островитян.
И вот в ушах зазвенели потусторонние голоса на родном, незабытом и незабываемом язык Призраки окружили его со всех сторон.
Лица призраков Камида никогда не виде но их смутные образы отпечатались в его сознании, и он узнавал каждого без помощи омертвевших зрительных нервов. Он знал, что ли призраков навеки застыли в предсмертном крике, когда ядерная вспышка взорвала каждую клеточку их тела. Он не мог видеть мертвенно-белый свет, игравший на его лице, когда духи кружили перед ним, наполняя дом холодным призрачным сиянием.
Духи его не трогали: они приходят не за тем, чтобы навредить ему. Во всяком случае, сегодня. У них совсем иная цель. Райан Камида им нужен: ведь из всего племени уцелел только он.
Один за другим призраки выходили из хоровода света и, проплывая перед ним, называли свои имена, рассказывали о себе, делились радостями и бедами, несбывшимися мечтами…
Хотя их жизнь на земле оборвалась, фантомы хотели пережить каждый ее миг вновь и вновь и призывали Камиду в свидетели. Он был их памятью.
На атолле Эника жило не так уж много людей, но череде призраков, приходивших к нему каждую ночь вот уже сорок лет подряд, не было конца, как нет конца его мыслям об имени и жизни каждого из них.
Сжимая в руках фигурку богини Пеле, Райан Камида покорно сидел в кресле. Выбора у него не было: он слушал.
Арлингтон, Виргиния.
Пентагон.
Среда. 10.09
Малдер решил наведаться в Пентагон к «другу» Нэнси Шекк, бригадному генералу Мэтью Брадукису.