Чтение онлайн

Патрик двигался на автопилоте. Его ноги занемели от холода. Он едва поспевал за идущим перед ним человеком. Шеп чувствовал себя разбитым как физически, так и морально. Действительность превратилась в иллюзорный ночной кошмар.

«Это бесполезно. Зачем напрягаться, идти куда-то? Сейчас менеджер подойдет к питчерской горке, отберет у тебя мяч и выгонит с поля. Лучше ляг здесь, прямо в снег, и спокойно умри в ледяных объятиях ночи. Это ведь не страшно?»

— Черт побери!

Задумавшись, Патрик напоролся на бронзовую статую обнимающего Джульетту Ромео. Шеп остановился и бросил взгляд на увековеченных в металле бессмертных персонажей. Он вновь вспомнил о своей жене.

«Это, видно, знак свыше».

— Идемте! Не задерживаться!

Теперь они шли почти в кромешной темноте, с одной стороны нащупывая руками кирпичную стену большого здания. Еще шестьдесят футов, и лес внезапно расступился. На Великой поляне собрались люди. Такого религиозного энтузиазма Шеп никогда прежде не видел. Люди стояли везде. Их присутствие выдавал мерцающий свет сотен, если не тысяч, горящих оранжевым пламенем факелов. Сорок тысяч заблудших душ алкали получить доступ на небеса. Некоторые люди взобрались на выветренные и растрескавшиеся от времени уступы скалы Виста-Рок. Другие, подгоняемые отчаянной решимостью, добрались до подножия Бельведерского замка. Готический особняк гордо возвышался над колышущимся людским морем. Прямо-таки евреи, ожидающие возвращения пророка Моисея с горы Синай.

Как оказалось, строение, которое им пришлось обходить, было театром Делакорте. В центре построенного в виде подковы амфитеатра, на подмостках которого прежде играли Шекспира, теперь пылал огромный костер. Над сценой висел большой виниловый транспарант. Раньше на нем было написано: ГОРОД НЬЮ-ЙОРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ «УОЛТ ДИСНЕЙ» НА ЛЬДУ.

Теперь же Шеперд прочел:

ГОРОД ЧУМЫ

Три женщины в черных мантиях, которые для них, по-видимому, раздобыли из здания окружного суда, восседали на расстеленных на камне одеялах. Позади них неистовствовали жаркие языки пламени.

Сидевшую слева фурию звали Джейми Мегера. Ей было двадцать пять лет. Пышногрудая, ростом пять футов и один дюйм, Джейми была матерью-одиночкой. Но три года назад она отказалась от своей дочери и уехала в Нью-Йорк, мечтая о славе актрисы. Вместо этого она нашла себе работу в ночном клубе и танцевала голой в подвешенной к потолку «птичьей клетке».

Сестру-близняшку Джейми звали Терри Алекто. Она сидела справа. Высокооплачиваемая проститутка Терри «зарабатывала» раза в три больше денег, чем Джейми. За ночь ей платили 500 долларов. Как и сестра, она жила сама по себе. Ее мужа посадили на девять лет за то, что он «склонял» свою жену к проституции. (Во время ареста «милого» Терри еще не бросила колледж.) Молодая женщина не испытывала ни малейшего беспокойства по поводу того, чем занимается. Она считала, что работает в сфере услуг, подобно парикмахерше или маникюрше. Со времени появления первых признаков заболевания Терри уже трижды продавала свое тело.

Между близнецами сидела шестидесятипятилетняя Патриция Демюле-Росс Тисифон.

Патриция родилась в семье алкоголиков. В семнадцать лет она вышла замуж. Тридцать девять лет женщина прожила в страхе перед своим мужем. После самоубийства ее мужа, дочь пристрастилась к болеутоляющим таблеткам. Сестра Мэрион переехала жить к Патриции после развода с алкоголиком-мужем, который также всю жизнь издевался над женой. Две пожилые женщины сдавали квартиру близняшкам, «удочерив», а скорее, став для них кем-то вроде «бабушек».

К трем часам дня все женщины заболели бубонной чумой.

Их мучила лихорадка. Лимфатические узлы болели. Они харкали кровью. Четыре женщины направились в Центральный парк, чтобы «умереть на лоне природы». Мэрион угасла первой. Она умерла, скрючившись на земле, перед ангелом на верхушке фонтана Бетесда.

Патриция и близняшки легли подле нее, обнявшись. Они дрожали от холода и боли, но страха не ощущали.

Пастор Джереми Райт, держась на безопасном расстоянии, как раз правил по ним заупокойную службу, когда бывший байкер увидел приближающуюся к ним одетую в белое женщину. Таинственная незнакомка встала на колени возле лежащих неподвижно больных и крепко поцеловала их прямо в губы. Те отведали ее «слюну» и… возродились.

Через несколько минут умирающие, словно заново родившись, приподнялись с земли.

Видевший чудо пастор Райт подошел к женщине в белом.

— Кто вы такая? Как вас зовут? — спросил он у незнакомки.

— Я Дева Мария, родившая нового Иисуса. Собирайте свою паству. Настал день апокалипсиса.

Весть о явленном чуде быстро распространилась по прилегающим кварталам. К наступлению ночи десятки тысяч оставленных властями умирать ньюйоркцев стекались к Центральному парку в поисках спасения.

— Каждый из вас должен поклониться фуриям, а они определят, достойны ли вы вознесения. Называйте свое имя и род занятия.

Стройная, высокая женщина склонила голову.

— Линда Бом. Я приехала в Нью-Йорк из Калифорнии. Я работаю помощницей закупщика в книгоиздательской компании «Барнес-энд-Нобл»…

— Зачем ты приехала сюда? — сказала старшая фурия.

— Я приехала в гости к подруге на автобусе. Один из пассажиров начал сильно кашлять. Тогда еще никто не знал о чуме и…

— Ты вошла в Гадес?

Женщина кивнула, смахивая с глаз слезы.

— Может Дева меня излечить? — спросила она.

— Да.

— Извини, но я не согласна, — произнесла сестра-близнец справа, поглаживая рукой свои длинные волнистые каштановые волосы. — Бом — это еврейская фамилия. Линда не верит в Девственную матерь, поэтому она — еретичка. Девственная матерь приказала нам очищать всех еретиков на арене.

— Ты еврейка? — спросила сестра-близнец слева.

— Нет. Я… прихожанка англиканской церкви.

— Она лжет… Матушка Патриция?

Пожилая женщина пристально разглядывала испуганную туристку.

— Трудно принять решение. Думаю, будет лучше, если мы перестрахуемся. Бросьте еретичку в огонь.

Глаза Шепа округлились от ужаса, когда двое охранников в оранжевых жилетах потащили визжащую калифорнийку к амфитеатру. Прежде чем ветеран смог что-либо сделать, третий охранник облил ее бензином и толкнул в разложенный посреди театра гигантский костер. Тело Линды Бом охватило пламя.