Чтение онлайн

Ничто не способствует изменениям в большей степени, чем война. Де Борн поднаторел в доказывании этой истины. Он спровоцировал восстание под руководством аятоллы Хомейни против шаха Ирана, подтолкнув иранских студентов захватить посольство США в этой стране. Рост мусульманского экстремизма негативно отразился на положении Советского Союза. Рейган и Буш-старший использовали разработанную де Борном стратегию, чтобы стравить Иран с Ираком. Позже Буш-младший и Чейни объявили «войну с терроризмом», при этом наложили лапу на иракские запасы нефти, обеспечив безопасность пролегающей через территорию Афганистана газовой трубы.

Теперь Бертран де Борн и его «комиссия» работали над развязыванием очередной войны, которая, как он надеялся, приведет к установлению нового мирового порядка. Иран, Сирия и Ливан падут первыми. Затем наступит очередь Саудовской Аравии. Любое государство, которое откажется принять новый порядок, будет покорено или уничтожено, а его природные ресурсы конфискованы для общего блага. Все ключевые западные корпорации охотно инвестировали в оружие, которое сулило сверхприбыли. К сожалению, продолжение войны вело к постепенному разорению среднего класса, но в новой мировой экономике среднему классу места нет. Как было предсказано, повышение цен на энергоносители будет способствовать дальнейшему увеличению имущественного расслоения масс. Обществом станет легче управлять. Одни займут место за банкетным столом, другие будут удовлетворять потребности сильных мира сего. Таков закон джунглей новой экономической системы.

Эрнест Лозано забрался на заднее сиденье лимузина и подождал, когда его заметят, но Бертран де Борн продолжал читать «Нью-Йорк таймс».

— И как? Плохо? — не поднимая глаз, спросил он у Лозано.

— Ужасно. Киссин все раскопал о «Баттеле».

— Мы восстановим курс акций «Баттеля», — сказал де Борн, пробегая глазами статью с комментариями к редакционной полосе. — Они найдут лекарство от следующей пандемии, а акции мы раздробим на более мелкие. Нам сейчас просто необходима новая пандемия. Вы видели снимки со спутника слежения?

— Шесть русских межконтинентальных баллистических ракет «Тополь-М СС-27». Зона поражения — до семи тысяч километров.

— Нет. Одиннадцать тысяч километров, — поправил де Борн. — Это представление не обошлось без участия Китая. Ведь именно туда идет б о льшая часть иранской нефти. Время пошло, мистер Лозано. Нужно придумать биологическое решение этой проблемы.

— Да. Сибирскую язву теперь использовать нельзя. «Баттель» вышел из игры. Надо поискать что-нибудь в форте Детрик.

Лозано нашел в своем «блэкберри» нужный файл.

— Вирус Западного Нила, венесуэльский лошадиный энцефалит, атипичная пневмония, туберкулез, тиф…

Де Борн с явным раздражением сложил газету.

— Нет… нет… нет… Все это третий уровень бактериологической угрозы, а мне нужен четвертый… Что-нибудь вроде геморрагической лихорадки Марбург или Эбола, но с военным потенциалом. Мы должны как следует напугать людей.

Лозано продолжал рыться в своем «блэкберри».

— Лихорадка Ласа — четвертый уровень бактериологической угрозы… Геморрагическая лихорадка Крым-Конго… Постойте… А вот новенький проект. Называется «Коса». Четвертый уровень бактериологической угрозы. Разрабатывается небольшой научно-исследовательской командой во главе с малоизвестным микробиологом Мэри Клипот.

— «Коса»… Неплохо звучит. Какова история вируса?

— Yersinis pestis. Бубонная чума.

Де Борн улыбнулся. «Черная смерть» была настоящей пандемией. Когда-то за несколько лет она свела в могилу более половины населения Европы и Азии.

— И что нашла эта Клипот? — спросил он.

— Живые бактерии.

— Кто еще имеет доступ к «Косе»?

— Кроме высшего руководства только ее лаборант Эндрю Брадоски. Еще один яйцеголовый.

— Найдите к нему подступы, — откидываясь на спинку сиденья, приказал де Борн.

— Сколько у меня в запасе времени? Не хочу показаться невежливым, но после сегодняшних слушаний в сенате мы, боюсь, окажемся не единственными покупателями. Я должен знать, какими средствами располагаю…

Советник президента США по национальной безопасности схватил Эрнеста Лозано за запястье левой руки. От ледяного холода его серо-голубых глаз бывший коммандос поежился.

— Игра идет по-крупному, друг мой. Мир больше не будет таким, как прежде. Тратьте столько, сколько нужно, устраняйте всякого, кто встанет у нас на пути, но через полтора года я буду в Тегеране, и дело примет крутой оборот. Поэтому бактериологическое оружие «Коса» должно быть у нас не позднее начала весны. Вот столько времени у вас в запасе, мистер Лозано.

11 сентября

Медицинский центр для ветеранов

Манхэттен, Нью-Йорк

07:13

Однорукий мужчина с внешностью Джима Моррисона и отсутствующим взглядом метался во сне. В его мозгу бушевал ураган воспоминаний…

— Откуда ты, парень?

— Из Бруклина.

Двадцатитрехлетний молодой человек атлетического телосложения. Короткая стрижка. Форменная армейская футболка. Он не смотрел в лицо темноволосому офицеру-военврачу, а следил за его руками — тот готовился сделать новобранцу несколько прививок.

— А я из Гринич-Виллидж. Почти соседи. Как тебя зовут, Бруклин?

— Патрик Шеперд.

— Дэвид Кантор. Я командир медико-санитарной группы, к которой тебя приписали. Мы любим побросать мяч в свободное время. В баскетбол играешь?

— Немного.

— Да, ты производишь впечатление человека, который дружит со спортом. У нас приличная команда, но большинство моих хирургов — трехмесячные туристы. В команде тебе всегда найдется место.

— Трехмесячные туристы? — переспросил Патрик.

— Хирургов меняют каждые тридцать дней. Ладно. Первая прививка — от сибирской язвы. Будет болеть, но несильно… Под «несильно» я подразумеваю ощущение, словно тебе под кожу вкололи шарик раскаленной лавы. Куда колоть?

— Ну… Не надо, док, не сюда. Колите в левое плечо. Я правша.

Дэвид Кантор вколол сыворотку в дельтовидную мышцу левой руки.