Чтение онлайн

— Ты не думаешь?.. Кто просит тебя думать? Это приказ, сержант. Шеперд! Мы получаем приказы непосредственно из службы разведки. Если мы будем добросовестно исполнять свои обязанности здесь, то дома, в Америке, больше никогда не повторится одиннадцатое сентября. Тебе понятно? А теперь бери этот чертов шланг. Смитти! Говори ему то, что я тебе сказал…

Служащий-контрактник переводит слова офицера на фарси. Дрожа от страха, тучный заключенный сгибается в три погибели и обхватывает руками свои лодыжки.

— Шеперд! А теперь врежь, как следует, террористу по заднице!

Секунду поколебавшись, Патрик шлепает по волосатой спине сорокалетнего водителя такси и отца пяти детей резиновым шлангом.

— Что с тобой? Или ты любитель мусульман? Вмажь ему, как следует, сержант Шеперд! Ударь его так, словно перед тобой упрямый мул.

Офицер службы разведки подмигивает переводчику-контрактнику. Тот вынимает из уголка рта недокуренную сигарету и засовывает ее горящим концом в левое ухо арестанту.

Человек взвывает от боли. Боясь быть застреленным, он, не выпуская из рук лодыжек, валится лицом вперед на покрытый кафельными плитками пол, разбивает себе голову и теряет сознание.

Офицер и переводчик-контрактник громко хохочут.

Шеп отступает от раненого человека и лающих, брызжущих слюнями собак…

Один из ротвейлеров внезапно замолк… За ним другой… Третий… Животные задыхались, словно что-то попало им в пасть.

— Патрик! С тобой все в порядке? Патрик!

Шеп вытряхнул из сознания воспоминания о тюрьме Абу-Грейб. Он снова находился в туннеле под Риверсайд-драйв. Рядом стоял Вирджил. Правая рука старика вся была в грязи.

Три ротвейлера выплевывали грязь, попавшую им в пасти.

Грузная женщина вскочила на ноги, прошлепала мимо собачьей своры и скрылась в лестничном колодце, оставляя после себя следы грязи и сточных вод.

Вирджил взглянул на Шепа. Инвалид казался очень бледным. Он весь дрожал.

— Очередная галлюцинация?

— Скорее плохое воспоминание.

— Расскажешь?

Патрик смотрел на собак. Воспоминания крутились в его голове.

— Это было в Ираке… Во второй раз меня определили системным администратором в тюрьму Абу-Грейб. Я там должен был сидеть за компьютером и наблюдать. Новеньких обычно ставили в ночные смены, а там много чего нехорошего происходило…

— Ты имеешь в виду пытки?

Шеп утвердительно кивнул головой.

— Меня заставляли принимать в этом участие. Когда я пожаловался, то мне сказали заткнуться и выполнять свою работу. Дела пошли совсем гадко, когда из Гуантанамо прибыли секретные агенты. Не поверишь, но это были психически больные люди. Они не давали заключенным спать и сутки напролет читали им детские стишки. Это сводило арестантов с ума. Иногда эти придурки подвешивали заключенных в наручниках и оставляли на несколько часов. Сам я этого никогда не видел, но слышал, что заключенных пытали, опуская головой в воду. Иногда агенты заходили слишком далеко и по-настоящему топили арестантов. Когда такое случалось, они помещали тело в мешок для трупа и приказывали нам избавиться от него ночью.

— Но ведь не это тревожит тебя? — спросил Вирджил.

Шеп отрицательно замотал головой. Взгляд его затуманился.

— У нас содержался иракский контр-адмирал Хамид Забар. Чтобы заставить адмирала говорить, секретные агенты привели его шестнадцатилетнего сына и пытали на глаза у отца… Мне тоже пришлось присутствовать при этом…

Патрик немного успокоился.

— Я работал в тюрьме полгода. Кое-кто из нас смог передать сведения о творимом там произволе в средства массовой информации. Началось официальное расследование. Я как раз вернулся в Нью-Йорк и сообщил в соответствующие органы о своем желании дать показания, но меня даже слушать не захотели. Расследование оказалось сплошной фикцией, рассчитанной на то, чтобы успокоить общественное мнение и американскую прессу. Вину за пытки возложили на нескольких офицеров низших чинов, назвав их «гнилыми яблоками», затесавшимися среди морально-здорового коллектива. И ни слова не сказали о нашем начальнике, который лично давал приказы пытать заключенных. Рамсфелд несет ответственность за жестокое обращение с заключенными. Его правая рука Пол Вольфовиц лично руководил экзекуциями… А был еще генерал-майор Джеффри Миллер. Рамсфелд послал его в Абу-Грейб, и он превратил тюрьму в Восточное Гуантанамо. Никто из виновных не был осужден и даже не получил дисциплинарные взыскания. Только тупицы вроде меня получили по шапке. За согласие давать свидетельские показания нам вначале уменьшили категорию по денежному содержанию, а затем тайно внесли в список «вечных возвращенцев». Через восемь месяцев я снова оказался в Ираке.

— А кем были эти заключенные? — спросил Вирджил.

— В том-то и дело! Большинство из них — случайные люди. Их хватали во время облав. Некоторых оговаривали местные сексоты, которым за их услуги платили немалые деньги. Их держали, не заводя никаких дел, даже не интересуясь, кто они такие…

— И ты ничего не сделал, чтобы этому помешать? — задал вопрос Вирджил.

— Я же тебе говорил! Я писал рапорты. Что еще мне оставалось делать?

— Эй, вы двое! Чего опаздываете?

Они повернулись на звук голоса. Мужчина в форменной одежде черного цвета, на лице — маска ребризера, указывал им дулом автомата на ведущие вниз бетонные ступени лестницы.

— Поживей, придурки. Баржа будет здесь с минуты на минуту. — И мужчина в черном оттащил свору за поводки.

Воспользовавшись моментом, Патрик и Вирджил без лишних вопросов зашагали вниз по лестницы в непроницаемой тьме.

Причал «А»

Район Бэттери-парка

22:11

Строительство причала «А» на юго-западной оконечности Финансового квартала, на территории Бэттери-парка, завершили в 1875 году. Сложенный из природного камня пирс 285 футов в длину и 45 футов в ширину выступал далеко в реку Гудзон. Возле причала возвышалось старое трехэтажное здание. Его окрашенные белой и зеленой краской рамы окон с арками и выдержанная в викторианском стиле башня с часами, расположенная в ближней к воде части строения, производили благоприятное впечатление.

Несколько часов назад причал паромной переправы у причала «А» гудел как пчелиный улей. Десятки тысяч человек стекались отовсюду в этот расположенный у реки парк. Большинство из них — гости Нью-Йорка, которые отчаянно искали способ вырваться с острова. Байдарку покупали за пять тысяч долларов. Гребные лодки обменивали на ключи от «мерседесов» и «ягуаров». К закату всякая посудина, которая держалась на воде, была продана, перегружена до предела людьми и отправлена через Гудзон.

Береговая охрана перехватывала утлые суденышки через пару минут после отплытия и безжалостно топила их. Оставшихся в живых пассажиров вынуждали плыть обратно в ледяной, до судорог, воде. Только немногие добирались до берега, а счастливцы шли ко дну.