Чтение онлайн

– Хорошо, что вообще вспомнил, кто она такая, столько времени не видел, – удивлялся Глеб. – Но как же она изменилась, и какой стала!

Юноша прикрикнул, что она сейчас должна учиться в старших классах – в десятом или одиннадцатом. Ещё несовершеннолетняя. Но, с другой стороны, это и хорошо. Как успел убедиться Глеб, к двадцати за любой девушкой тянется такой шлейф «бывших», что выглядеть конкурентоспособно на их фоне просто невозможно. Во всяком случае, его такие сравнения напрягали.

Парень быстро перетасовал в уме список знакомых женщин, с которыми он был не прочь… Выкинул из него пару одноклассниц, успевших выскочить замуж, понизил рейтинг достачливой студентки консерватории, вспомнил кассиршу из подмага и младшую сестру одного своего приятеля. И с удивлением обнаружил, что бывшая соседка по двору в её современном образе прекрасной школьницы – на уверенном первом месте.

– А ведь с этим придётся что-то делать, – констатировал Глеб. – Ведь я не мальчик, чтобы вечно жить платоническими чувствами…

В этом месте поток мыслей пришлось прервать, поскольку они с Митяем решительно поднимались вверх по лестнице.

– А номер-то квартиры какой? – наконец поинтересовался юноша у своего напарника.

– Я же говорю – 77-й, это пятый этаж без лифта, – недовольно побурчал Митяй, который любил поболтать, и не одобрял, когда его собеседники уходили в себя.

– Ой, да я ведь знаю её почти как свою, – встрепенулся Глеб. – Там жил мой приятель Ромка. А может и до сих пор живёт. Мы с ним во дворе были товарищами по несчастью. Я – самый младший в компании, а он – вроде как блаженный.

– Блаженный? Сумасшедший что ли? Он в принципе адекватный? – в голосе новостника прорезались тревожные нотки.

– Не совсем, – замялся юноша. – Я сам давно его не видел, но моя мать рассказывала, что у Ромки некоторое время назад окончательно съехала крыша, и его сдали в дурдом. Потом подлечили и отпустили обратно. Он устроился звонарём в наш храм. У него не «белочка», а диагноз пожестче. Инопланетяне там точно не при чём. Хотя давай зайдём, раз пришли – не поворачивать же обратно. Может узнает меня, и скажет что-нибудь забавное. Хотя грех смеяться над убогими.

* * *

Лера, Ромка, двор у мебельной фабрики – ностальгия захлестнула Глеба. И он без колебаний отодвинул ногой вредного пса Бобика, сидевшего на коврике перед дверью, и втопил такой знакомый тугой звонок квартиры 77. И без запинки обратился к женщине в толстых очках, открывшей дверь:

– Здрасьте, Нина Ильинишна, это вы звонили в редакцию?

Глаза за толстыми линзами сначала испуганно сузились, а затем засияли от узнавания.

– А, Глебушка. Как хорошо, что ты пришёл, – запричитала ромкина мать, словно они в последний раз виделись вчера, а не много лет назад, в прошлой жизни. – Моему-то опять худо. Намедни напали на него прямо у дома, по голове дали и мозги, похоже, снова отбили. К врачу иди не хочет, глаза стеклянные – заперся у себя в комнате. Проходите, ребята – может хоть вы его образумите.

Из ромкиной комнаты доносились невнятные звуки, но на стук никто не реагировал.

– Открой, это я, Глеба, – увещевал юноша бывшего приятеля.

– Да тут не журналисты нужны, а психическая неотложка, – констатировал расстроенный Митяй. – Давай ломать дверь что ли. Может за ней уже бездыханное тело.

И тут Глеб вспомнил секрет этого замка, известный ему с детства. Если на него немного надавить и толкнуть в сторону, внутренний запор отщёлкивается сам собой…

Ромка лежал в кресле в обнимку с трубкой – видимо, не менял позы с того момента, когда завершил телефонный разговор с Митяем. Лежал, потеряно уставившись в угол. Блаженный оставался жив, но пребывал в несознанке. На губах пузырилась пена. Проигрыватель пластинок «Радиотехника» заел на одном обороте винила с колокольными звонами, бесконечно повторяя удары.

Митяй, имевший отличный музыкальный слух, первый делом подскочил к «Радиотехнике» и вырубил безобразную какофонию. А молодой корр проследил за направлением взгляда блаженного, и обалдел. В углу над выключенным телевизором действительно сияла всеми цветами неземного вида паутина. Повинуясь зову, Глеб подошёл к ней и протянул руку. В ответ голове полыхнула вспышка, и пришла абсолютная тьма.

«Уважаемый охламон! Сказать, что я была удивлена, получив Ваше письмо, это не сказать ничего. Конечно, мне безумно приятны комплименты, которыми Вы меня осыпали. Да и о прекрасном принце я, действительно, мечтаю очень давно. Однако некоторые Ваши фразы заставляют подозревать, что некий многоопытный ловелас просто собирается совратить юную девушку. И что Ваши княжеские клятвы не стоят ломанного гроша. Ведь я совершенно не знаю Вас, и даже не представляю, на что Вы на самом деле способны.

Поэтому предлагаю не спешить с нашим личным знакомством. Для начала расскажите, пожалуйста, поподробнее о Вашем мире Полярной звезды. Мне крайне любопытно. Всё-таки я должна знать, в какую именно страну меня зазывают княгиней. А вдруг это какая-то отсталая провинция с разорённой казной и разбойным сбродом вместо подданных? И ещё напрягает фраза о снежных равнинах. Надеюсь, там у вас не слишком холодно? Я ненавижу мороз.

С нетерпением жду нового письма. Ваша кукла на витрине».

* * *

Он стоял в ромкиной комнате и потерянно гладил стену.

– Глеб, ты чего? – тряс юношу за плечо Митяй. – Очнись, не хватало мне здесь ещё одного припадочного. Давай и тебе неотложку вызовем, чего уж там. Пусть со всего города сюда едут.

– Ух, извини, – сбросил с себя оцепенение корр. – Ты же знаешь – у меня боевая контузия, иногда накатывает. Ещё две минуты, и всё будет в ажуре.

– Конечно, в ажуре, – проворчал новостник, вырывая из руки Ромки пищащую трубку и водружая её на аппарат. – Инопланетная больничка здесь, а не контактный центр с иными мирами.

Мать хозяина комнаты взывала психиатров. Они, как это ни странно, примчались довольно быстро, и на всякий случай спеленали блаженного. Ромка являлся их постоянным клиентом, и они только ждали удобного случая, чтобы упечь его обратно в дурдом. Повод сейчас был железным. Глеб и Митяй помогли санитарам спустить с пятого этажа носилки со звонарём, который никак не приходил в себя.

– Счастливый человек, – зло бросил Глеб, захлопнув дверь врачебной «буханки». – Жаль мы впустую покатились.