Чтение онлайн

Прислушался. В доме играли на рояле, но сказать определенно, доносились ли звуки из этой квартиры или откуда-то сверху, было нельзя. По лестнице спустились две увлеченные разговором женщины, и Альбер отошел в сторону.

Он стал перед домом и посмотрел на окно. Берта, должно быть, знает, что он пришел. Может быть, она сейчас появится на балконе или же случайно выйдет на улицу, или вдруг просто захочет встретиться с ним. Глядя на одну из темных улиц, он подумал: «Мы пойдем в этом направлении».

Альбер стоял и ждал. Ждал и поглядывал на освещенный циферблат часов под деревом. У него появилось желание уйти. «В шесть тридцать я уйду», — решил он.

Альбер оставался на месте, прикованный нетерпением и малодушием. Потом все-таки ушел. Он проголодался. Зашел в аптеку, купил там пастилок и опять вернулся к дому. Он неотрывно вглядывался в два освещенных окна и быстро, с яростной прожорливостью поедал пастилки. Ему казалось, что от нервного напряжения и перевозбуждения голова его гудела и ничего не соображала, а сам он словно врос в землю и уже ни о чем не думал, а только, не мигая, словно в каком-то гипнотическом оцепенении, смотрел остановившимся взглядом на окно и желал, чтобы его надежды оправдались: «Госпожа Дегуи, видно, собралась в город на ужин, и Берта дожидается, когда она уйдет».

Он заметил за окном тень. Свет погас, потом загорелся в другом окне. «Они ужинают», — подумал он.

Этого отражения человеческой фигуры ему показалось достаточным для удовлетворения своего болезненного самолюбия, и он ушел.

Позже, вспоминая о тени за окном, он сказал себе: «Я вернусь».

— Эти письма какие-то странные, — говорил Кастанье, пытаясь разговором задержать Альбера. — Великие деятели обычно отличаются страстной натурой.

— А, я читал эти письма, — ответил Альбер, чувствуя, что Кастанье думает в этот момент о чем-то другом. — Они мне показались немного детскими… Ты сейчас ничего не пишешь?

— Нет.

Кастанье замолчал и посмотрел в сторону двери.

— Ты, может быть, кого-нибудь ждешь? — произнес Альбер, вставая.

— Останься! — быстро сказал Кастанье. — Прошу тебя. Теперь она уже не придет. Сейчас полседьмого. Впрочем, я и не рассчитывал сегодня на это.

Он помолчал немного, а потом спросил, прогоняя тяжелые мысли:

— Ты все лето провел в Нуазике?

— Да. Край располагает к себе. Отец на пять лет снял там одно поместье, которое нам порекомендовали Катрфажи. Так что волей-неволей нам приходится туда приезжать. Но я не жалуюсь.

Он посмотрел на Кастанье и вдруг сказал проникновенным, тихим голосом:

— Ты очень влюблен…

— О! Друг мой! — произнес Кастанье, и тонкие черты его гладко выбритого лица исказились. — Видишь, я жду ее. Я знаю, что она не придет. Пытаюсь отвлечься. Вот листаю книгу и жду, а делать ничего не могу.

Альбер участливо смотрел на Кастанье, пытаясь понять это переполненное любовью сердце и ощутить его необычайный пыл.

— Интересно, увижу ли я ее когда-нибудь? — сказал он. — Однажды ты мне показывал ее фотографию…

— У меня ничего нет, — сказал Кастанье, выдвигая ящик стола. — Фотография, которую сделал Эрио, мне не нравится. Разве что глаза…

Альбер бережно, будто касаясь чего-то необычайно хрупкого, взял карточку из рук Кастанье.

— Да, — сказал он, — глаза действительно чудесные.

И добавил:

— Кажется, я где-то видел это лицо. Скажи-ка, ведь глаза у нее очень светлые? Смуглое лицо… и такая худенькая на вид?

— Меня беспокоит ее здоровье.

— Не исключено, что именно ее я и встретил, когда ехал сюда, — сказал Альбер, признав в изображенной на фотографии женщине даму из поезда.

Он снова задержал взгляд на портрете, потом вернул его Кастанье, добавив серьезным тоном:

— Очень красивая.

— Не спеши, побудь еще! — обеспокоенным голосом произнес Кастанье, когда Альбер встал.

— Я ужинаю у Беланже. Мне нужно успеть переодеться. Проводи меня.

— Мне бы хотелось перед ужином немного почитать.

— Почитаешь после ужина… Давай!.. Пошли! — сказал Альбер Кастанье, знавший, как легко тот поддается на уговоры.

— Ты встречался в последнее время с Катрфажами? — спросил Альбер, когда они спускались по лестнице, устланной толстым, поглощающим звуки ковром.

Они шли вдоль окружной железной дороги, темный желоб которой выпускал сквозь решетки облака подземного пара.

— Реймон все где-то пропадает, — сказал Кастанье, чья походка по мере их удаления от дома становилась все более медленной.

Он остановился.

— Все-таки я лучше вернусь, — сказал он. — У меня новая кухарка, и я стараюсь привить ей пунктуальность.

— Ну что ж, иди, дружище.

Когда Альбер оглянулся назад, он увидел, что Кастанье бежит.

Он подумал об ужине у Беланже, но мысль о том, что сейчас придется идти переодеваться, изменила его намерения. Ему захотелось побыть одному. Он зашел на почту, послал, нимало не заботясь о последствиях, свои извинения и направился в ресторан Карну, собираясь вкусно поесть в одиночестве.

— Жареную камбалу… — отрывисто произнес официант, повторив заказ Альбера.

— А потом, потом мы посмотрим. Только подайте сначала устрицы.

К Альберу подошел плотный человек в синем фартуке, осторожно открыл бутылку и стер с краев горлышка крошки воска.

Небольшой белый зал ресторана с красным ковром был заполнен жующими посетителями. Альбер наблюдал за ними, улыбаясь.

Он опорожнил свой стакан.

Альбер, окруженный со всех сторон шумом и движением, испытывал ощущение комфорта и легкости. Его живой ум лихорадочно работал, и он чуть ли не вслух сказал себе: «Чтобы понять любовь, мне нужно перенестись в свое детство. Стоило мне заметить всего лишь слугу той высокой девочки, как у меня тут же перехватывало дыхание… Мне хотелось умереть с голода… Конечно же, я изведал любовь… А когда настала пора малышки Катрфаж, возраст настоящей страсти был для меня уже позади. Меня заинтриговали ее появления по вечерам в саду Сен-Мало. Если бы только ее ужасная мать догадывалась!.. Однако родители не знают своих детей. Что мы знаем о тех, кто нас окружает? А они, эти девочки, все как одна, слабенькие, готовые упасть нам в руки, стоит только их протянуть… Госпожа Верней… и эта женщина, которая смотрит на меня из-под полей своей шляпы, тоже. Американка? Не исключено: произношение в нос, крупный подбородок, бледный цвет лица. А ее простофиля-спутник даже и не догадывается, чего они просят, ее глаза. Бедняга Кастанье! Пусть ждет свою Элен».

— Я бы хотел заказать бекаса, — сказал Альбер.

— Парового бекаса?

Он выпил и пристально посмотрел на сидящего в одиночестве за своим столиком господина, который тоже разглядывал присутствующих.

«Теперь Одетта стала совсем благоразумной. Интересно, она хотя бы вспоминает о прошлом?.. Скорее всего, нет. Да она и не смогла бы правильно понять. Впрочем, наверное, она права. В грехе столько простодушия!»

Альбер встал из-за стола и снял свою шляпу с медной вешалки.

Сытный ужин и свежий воздух умножили его силы, и он быстро зашагал по улицам.