Чтение онлайн

— Я хочу вернуться домой пораньше. У меня завтра очень важное дело, — быстро проговорил Альбер, не глядя на Берту, словно смущенный красотой этой незнакомки.

Госпожа Камескасс имела обыкновение разговаривать с каждым из своих гостей конфиденциально. Она увлекла Альбера за собой к маленькой гостиной.

— У меня к вам просьба, — сказала она. — Вы же знакомы с главой кабинета Першо. У меня есть один протеже, симпатичный, умный человек; он недавно защитил диссертацию; вы увидите его сегодня вечером, его фамилия Массип…

Подыскивая предлог, дабы отказаться от этого дела, Альбер усердно стал расспрашивать госпожу Камескасс о разных не относящихся к делу вещах.

— Рад вас видеть, — сказал Пюиберу, пожимая руку Альберу.

— Мы еще вернемся к нашему разговору, — сказала госпожа Камескасс и удалилась, проскользнув сзади госпожи де Пюиберу.

Госпожа де Пюиберу подошла к мужу.

— Господин Пакари, вы позавчера уехали слишком рано. Правда, Мартин? — бойко спросила она, обращаясь к окружившим ее мужчинам. — А для начала, скажите-ка мне, Мартин, вы потом поехали прямо домой?

— Мадам, я вернулся прямо домой, как обычно, — ответил Мартин, синие выпуклые глаза которого блестели из-под белесых ресниц.

— Нет, Мартин, вы не вернулись домой, как обычно. Вы пренебрегли своей судьбой.

— Как-то вы загадочно выражаетесь, — сказал Альбер.

— Сразу после вашего ухода приехала госпожа де Теб. Она внимательно изучила ладонь Мартина и сказала ему: «Немедленно возвращайтесь к себе домой, никуда не заезжая по дороге».

— Я знаю один такой же случай с госпожой де Теб, — сказал Альбер, взглянув на руки Мартина. — Ногез, пианист, был как-то вечером у нее в гостях. Он разговаривал с кем-то, облокотившись на пианино, так, что была видна его ладонь, и в этот момент к нему подошла госпожа де Теб с лорнеткой и сказала: «Немедленно езжайте домой и нигде не останавливайтесь».

— Вы рассказываете очень интересные вещи, — сказала госпожа Камескасс, беря под руку госпожу де Пюиберу, словно желая спрятаться в кружке собравшихся.

— Господин Пакари нам тут рассказывает страшные истории! — сказала госпожа де Пюиберу.

— Ну что же! Идите в кабинет моего мужа, сейчас для нас будет петь мадемуазель Монжандр! А то вы слишком громко разговариваете.

Альбер прошел вслед за супругами Пюиберу и Мартином в соседнюю комнату и сел возле ломберного стола.

Берта направлялась в комнату, где находился Альбер, когда к ней, улыбаясь, приблизилась какая-то дама:

— Вы меня узнаете? — спросила госпожа Рей. — Мы с вами встречались у госпожи де Солане. Давайте здесь присядем, — сказала она, повернувшись к Берте. — Я думаю, сейчас нам предстоит услышать пение… Я наслышана о вашем муже. Мой супруг говорил мне, — сказала она, повысив голос и подняв глаза на мужчину, молча стоявшего возле нее, — мой супруг говорил мне, что господин Пакари блестяще защищал нашего друга Виньяля. Это, должно быть, интересно — видеть своего мужа, выступающим в суде.

— Знаете, я ни разу не видела, как он выступает, — сказала Берта, повернувшись к ней и стараясь как можно любезнее ответить на радушную скороговорку госпожи Рей.

Затем она слегка отвела взгляд в сторону и посмотрела в направлении комнаты, где находился Альбер. Ей казалось, что с ней говорят совсем не о том мужчине, которого она видела через открытую дверь, почти не поворачивая головы, даже не глядя на него, и тем не менее мгновенно узнавала его среди всех остальных.

К госпоже Рей подошел мужчина, чей слишком приталенный фрак еще в начале вечера бросился в глаза Берте. Казалось, что его белое сморщенное, старообразное и одновременно детское, какое-то плаксивое, с прилипшей ко лбу черной прядкой личико только что выплыло из воды. Он поднес к губам руку госпожи Рей и нерешительно взглянул на Берту.

— Господин Ле Куэ, — сказала госпожа Рей.

Пока мадемуазель Монжандр пела, Пюиберу молчал, опустив голову и облокотившись на ломберный столик, а потом сказал Альберу:

— К госпоже Дени не стоит больше ходить. Весьма растлительное общество… Я имел неосторожность как-то привести туда свою жену после нашей свадьбы. Должен вам сказать, что однажды там я стал свидетелем одного весьма странного происшествия. Туда был приглашен Эзапиа…

— Послушайте, — сказала госпожа де Пюиберу, прикоснувшись к руке Альбера; она подошла к камину, а ее муж в это время удалялся вместе с Мартином. — Я хочу вам кое в чем признаться. Я вас совсем не узнаю. Этой зимой я впервые вас увидела через пятнадцать лет после нашей первой встречи… пятнадцать лет! Как же быстро они пролетели! Вы помните, как вы играли Гренгуара? Вы были очень грустным молодым человеком, с какой-то внутренней печалью, от которой веяло холодом… Я сохранила о вас весьма своеобразное воспоминание. В Сайгоне один молодой человек, похожий на вас…

На ее лице появилось мечтательное выражение, и она замолчала.

— Короче, могу вам сказать, что вы казались одним из тех людей, которые не созданы для жизни. И вот я вижу вас снова… Поверите ли, я так разволновалась, когда госпожа де Солане сказала мне: «Сегодня вечером вы увидите Альбера». У вас милая жена.

— И вы нашли… — сказал Альбер, стараясь прочитать ответ госпожи де Пюиберу в ее глазах.

Она посмотрела на волосы Альбера.

— Так вот! Что меня больше всего удивило в вас, так это то, что я нашла вас почти жизнерадостным. Такое впечатление, что вы полюбили жизнь.

— Возможно, я просто постарел.

— Мой муж полностью поглощен бурной дискуссией о спиритизме, — сказала Берта, остановившись возле Ле Куэ. — А вас такие вопросы интересуют?

— Я полагаю, мадам, вы знакомы с Ламорлетт? — медленно сказал Ле Куэ. — Она мне часто говорила о вас.

— Правда? Вы знакомы с госпожой Ламорлетт? — спросила Берта, повысив голос, словно ей хотелось, чтобы Альбер услышал слова, которые ему наверняка не понравились бы. — Я ее очень люблю. К сожалению, мы редко с ней видимся.

— Ее считают эксцентричной, — сказал Ле Куэ, чтобы показать, что сам он принадлежит к более изысканному обществу, — но она очаровательна! У нее очень милая квартирка! В этой современной мебели все-таки есть какая-то гармония. Должен вам признаться, что вообще-то я любитель старины. Знаете, я живу на острове Сен-Луи; когда я в сумерках гуляю по набережным и вижу напротив Лувра здание вокзала на набережной д’Орсэ…

Гладко выбритое лицо Ле Куэ исказилось от отвращения.

— А вы обратили внимание вон на ту инкрустированную мебель? — спросила Берта, направляясь к маленькой гостиной и продолжая беседовать с Ле Куэ, с легким волнением и не без некоторой дерзости глядя ему в глаза. — Я думаю, это итальянская мебель.