Чтение онлайн

Но здесь никто не верил. Ни люди в агентствах по найму, куда она обращалась, ни женщины в «Макдоналдсе», ни даже парень, у которого она позавчера вечером пыталась выудить несколько долларов. Большинство из них принимали Джули за то, чем она и была: четырнадцатилетнюю бродяжку, убежавшую из маленького городка без малейшего представления о том, какова жизнь в большом городе.

Теперь, скорчившись в гараже, находившемся на улице, названия которой она не знала, Джули ощущала острую потребность в уюте Честера, где о ней шла молва как о «дикой» и «неисправимой». Она тосковала по теплу трейлера и его запахам: аниса на Рождество, когда Нана готовила «пиццелле», всепроникающему чесночному духу, а также запахам базилика и орегано, которые росли в горшках на окнах, соперничая за доступ к солнечному свету. Цементный пол под ней был настолько холодным, что ее тело онемело, несмотря на то что она плотно запахнула свою куртку и ей посчастливилось найти картонную упаковку от газовой плиты, которую она притащила в гараж и в которой сейчас сидела.

Джули вытянула из трубки остатки дыма и выколотила пепел на холодный пол. Она ощущала привычную легкость и головокружение и теперь уже не вспомнила бы, о чем думала десять минут назад. Мысли ее поплыли. Но все же она мерзла.

Ветер свистел и завывал, задувая в бетонное сооружение. Прибавился и еще один звук — шорох дождя над головой. Джули,.бывало, находила подобные звуки привлекательными, но сейчас они нагоняли на нее тоску.

Она не могла избавиться от чувства одиночества.

Она думала о том, как пойдет на один из пляжей, войдет в воды озера, будет заходить все дальше и дальше, до тех пор пока прохладное серебро воды не сомкнется над ней.

Кто по ней заскучает?

Она повернулась в своей коробке, подтянув колени к подбородку и подставив спину ветру, продувавшему ее картонное убежище. Не обращая внимания на голод, усиленный действием марихуаны, Джули закрыла глаза, стараясь усилием воли призвать сон, чтобы он, мягкий и теплый, точно пушистое одеяло, принял ее в свои объятия хотя бы на одну ночь, только на одну ночь. Завтра ей повезет, она найдет работу, или какой-нибудь элегантный мужчина в темном костюме — она видела таких в центре города — заметит ее и захочет сделать своей.

Она вспомнила Джулию Робертс в фильме «Красотка». Она была почти уверена, что где-нибудь на углу улицы чикагского пригорода ее поджидает Ричард Гир [4] .

Гараж заливало водой. Воды озера Мичиган подступали все ближе, затопляя пляжи и растекаясь по улицам к западу от Кенмор, омывая весь путь к Бродвею.

Джули поднялась на крышу восьмиэтажного строения и услышала, как по холодной лестничной клетке с шумом поднимается вода. А с неба лил дождь, лил как из ведра. Джули раздумывала — не прыгнуть ли вниз, но, повернувшись, увидела под собой темную воду, с белыми шапками пены. Вода поднималась все выше, она вот-вот поглотит ее. Наконец, наклонившись вперед, она подумала: возьми меня.

...Джули проснулась. Коробка ужасно воняла, — сырость, проникавшая снаружи, размочила картон. Услышав тихий шорох — словно рядом пробежали маленькие резвые лапки, — Джули поняла, что в ее коробке появился еще один обитатель.

Джули выбралась из своего картонного убежища. Все тело ломило и ныло. Ей казалось, что она не сможет сделать ни шагу. Дождь, который шел накануне, прекратился. Стряхнув с себя остатки сна, Джули осмотрелась и убедилась, что гараж не затоплен. Выглянув наружу, она посмотрела на утреннее небо: оно было серым, как олово, и все в темных полосах.

Она поняла, что этот день ничем не будет отличаться от шести предыдущих. И еще кое-что она поняла: с нее довольно. Джули хотела домой.

На улице, на Шеридан-роуд, Джули даже не взглянула в сторону студентов из университета имени Лойолы, спешивших на занятия. И ее больше не смущало то, что она выглядит слишком юной; она боялась стать похожей на ту женщину, что стояла под аркой надземки. Одетая в лыжную парку, в заляпанных грязью ботинках, в солнцезащитных очках и голубой лыжной шапочке, она склонилась над проволочной корзиной, вороша ее содержимое и время от времени что-то оттуда выхватывая.

Есть же способ накопить денег на автобусный билет в Западную Вирджинию.

Джули направилась ко входу в надземку на противоположной стороне улицы; она не обратила внимания ни на черный пикап-«тойоту», припарковавшийся невдалеке, ни на сидевшего в нем мужчину в бейсбольной кепочке. Джули и понятия не имела о том, что за ней наблюдают, наблюдают и оценивают ее.

В день приезда сюда Джули видела в центре, на одной из остановок кольцевой дороги, чернокожего парня, который успешно этим занимался. Вся суть заключалась в том, что нужно было привлечь внимание прохожих и вызвать к себе сочувствие.

— Кто-то украл мой кошелек, а мне надо попасть в Восточный Чикаго.

Джули бубнила заученные слова как молитву, повторяя их для всех, кто мог ее услышать. И уже двое пассажиров остановились и дали ей каждый по доллару. Просить больше (например, на билет до Западной Вирджинии) было бы явным перебором.

Три доллара за час... Чтобы добраться до дома, ей надо гораздо больше, а еще одну ночь в картонной коробке она просто не вынесет. Однако ее трясло при мысли о том, что придется раскрыть рот и раздвинуть ноги для какого-то мужчины.

И тут один из них к ней подошел. К ней подошел мужчина. Выражение, какое она прочла в его карих глазах, Джули видела л прежде. Он улыбался. Немного за тридцать, подумала Джули. Пожилой... На нем был виниловый пиджак. Под ним форменная рубашка работника заправочной станции с вышитым на ней именем: Рэй. Штаны были того же цвета, что и рубашка: ярко-синие. Потрясающе: еще одна потная обезьяна хочет мной попользоваться. Только этого мне не хватает. Она повернулась и повторила свою историю мужчине в пуховой парке:

— Кто-то украл мой кошелек, а мне надо добраться до восточной части Чикаго.

— Киска, смени пластинку. — Прошедшая мимо женщина слегка коснулась ее плеча.

Джули обернулась и увидела Рэя, все еще стоящего у нее за спиной. Он откинул со лба прядь волнистых светлых волос и улыбнулся.

— Чего надо? — хмуро спросила Джули.

Он улыбнулся еще шире.

— Отвезти тебя в Восточный Чикаго? Я как раз туда еду. — Он расстегнул пиджак, демонстрируя свою форменную рубашку. — Мне — на работу.