Эпоха Крыгова
Шрифт:
Ромка от удивления даже руками перестал махать.
– А кто недавно мне говорил, что в драке обычно побеждает тот, кто бьет первым?
Фай крутился под ногами, хватая за спортивные трико то Геннадия Азаровича, то Ромку: хотел, чтобы с ним поиграли. Безменов цыкнул на пса и начал делать приседания.
– Я говорил, когда мы лечили твой разбитый нос. Но даже в драке победитель иногда теряет больше, чем побежденный. Например потому, что с каждой дракой становится все более безжалостным, а значит - и бесчеловечным. Но сейчас речь идет о серьезном бое, ставкой в котором бывает не разбитый нос, а честь или жизнь. Так вот, такого боя по возможности следует избегать. Согласись: быть терпимым, терпеливым, доброжелательным и добрым гораздо труднее, чем сильным и наглым.
– Тогда зачем зря тренироваться?
– вконец запутался Ромка.
Он тоже начал приседать. Получалось у него довольно неуклюже. Неспортивным был Роман, совсем неспортивным.
– Разве я сказал, что боя следует избегать любой ценой?
– Нет. Но...
Теперь Ромка только делал вид, что приседает.
– Если устал - отдохни, - разрешил Геннадий Азарович.
– Иногда бой все-таки приходится принимать. Чтобы не предать друга, чтобы остановить какого-нибудь подонка, да просто защитить свою жену и детей. И мужчина должен быть готов к этому в любую минуту. А чтобы быть готовым, надо тренироваться! Теперь понятно?
– Понятно...
– вздохнул Ромка и тут же лукаво улыбнулся.
– Когда стану мужчиной - тогда и буду каждое утро бегать на зарядку. А пока я еще маленький.
Геннадий Азарович укоризненно покачал головой.
– И когда ты уже повзрослеешь?
– Ну... В следующем году, - пообещал Ромка.
– Между прочим, я из-за твоей зарядки не высыпаюсь. Ты хочешь, чтобы я на каникулах хорошо отдохнул, или нет?
– Хочу, - перестал улыбаться Безменов и будить по утрам сына перестал. Он ведь и сам начал регулярно заниматься только года через два после дембеля, когда обнаружил, что может подтянуться на перекладине не пятнадцать раз, как раньше, а только одиннадцать. До физкультуры - как и до всякой другой культуры - нужно дозреть, дорасти.
Но через год он непременно сделает еще одну попытку приобщить Ромку. Даже в неблагодатную почву стоит бросать зерна - хоть одно из них когда-нибудь да прорастет.
* * *
Остановив стрелку, Геннадий Азарович заставил вращаться ее в противоположную сторону. Один оборот, второй, третий... Повторяемость результатов была стопроцентной, какой и должна быть в любом солидном научном исследовании. Но скептики, конечно, не поверят, что он поворачивает стрелку силой мысли, выделенной и приумноженной пси-резонатором. Начнут искать спрятанные магниты, подозревать в тайных манипуляциях электрическими токами... Эксперименты должны быть более чистыми. Как там проверяли Кулагину? Из-под стеклянной полусферы откачивали воздух, она под этим колпаком дистанционно что-то перекатывала или передвигала, причем совершенно немагнитное...
Геннадий Азарович отыскал в секретере карандаш, обыкновенный шестигранный "конструктор", положил его на полированную поверхность стола. Сел в свое любимое кресло, уперся в карандаш взглядом, почти физически ощущая и свой взгляд, и преградившую ему путь покрытую блестящей желтой краской грань.
Ну же, ну... Перекатись! Перекатись! Нужно было круглый для начала взять. Не отвлекаться... Перекатись! Хоть на одну грань - перекатись!
Карандаш, дрогнув, чуть заметно повернулся. Только не вокруг продольной оси, как хотел Безменов, а относительно поперечной, подобно стрелке компаса. Геннадий Азарович, мигом сообразив, что это сказались остаточные явления предыдущего эксперимента (этот феномен, кстати, нужно будет исследовать отдельно), изменил "вектор взгляда". Карандаш нехотя повернулся почти на девяносто градусов. Но дальше - ни в какую!
Оказалось, карандаш уперся в высохшую каплю клея. Безменов передвинул его на другое, идеально чистое место, сосредоточил взгляд... В ногу что-то ткнулось, раз и другой.
А, чтоб тебя!
Это был Файтер. Он уже отдохнул от предыдущего учебного боя и хотел гулять. Но никто из домочадцев этого желания с ним не разделял. Привыкли, что собакой теперь в основном занимается папа. А бультерьеры - народ упрямый, особенно кобели. Теперь Фай будет тереться головой о брюки, хватать за них зубами, повизгивать до тех пор, пока...
– Пошел вон! Такой эксперимент сорвал!
– выругался раздосадованный Геннадий Азарович.
Пес, поджав хвост, бросился прочь.
– Тьфу, скаженный!
– разозлилась на него входившая в кабинет-гостиную-спальню Фаина.
– Чуть с ног не сбил! Ты послушай, что пишут! На Центральном рынке ночью собаки опять покусали человека! И не просто покусали, а - загрызли до смерти! Его привезли в реанимацию, но спасти не удалось. Семнадцатилетнего парня!
– Я уже слышал эту историю. Клавдия Степановна, хозяйка двух овчарок, рассказывала.
– Неужели сторожам опять сойдет это с рук?
Безменов пожал плечами.
– Предупреждения, что ночью рынок охраняется собаками, развешены на ограде через каждые десять метров. Говорят, что парня загрызли не рыночные собаки, а какие-то другие. Его уже мертвого через ограду перебросили. Когда сторожа прибежали на лай, помогать парню было поздно.
– Где же еще его могли так искусать?
– Да мало ли мест? Сейчас собак в городе - как в Риме времен упадка, перед нашествием варваров.
– Ты на что намекаешь?
– подозрительно посмотрела на Безменова Фаина. Она догадывалась, что муж, выдрессированный ею, казалось бы, гораздо лучше, чем Фай, частенько подсмеивается над нею, и никак не могла понять, почему ему это удается. Но Безменов не стал объяснять, как он оценивает "эпоху Крыгова" и чем она, по его мнению, скоро и скорее всего закончится.
– Ты не хотела бы погулять со своим любимцем? Ему, кажется, приспичило, а я очень занят.
Механически произнося эти слова, Геннадий Азарович начал думать совершенно о другом. Что-то очень важное сейчас произошло. Он почти понял, что, но Фаина своими разговорами сбила его с мысли. Что-то необычное, неожиданное случилось. И это был вовсе не поворот карандаша вокруг оси. То есть такого тоже никогда еще не происходило, но это было ожидаемое необычное, которое рано или поздно должно было произойти. Но, помимо этого... Что?
– Между прочим, собаку покупали Ромке, вот пусть он и гуляет, обиженно поджала губы Фаина.
– Однако назвали его Фаем, отчасти, в твою честь. Вы уж там с сыном разберитесь сами, у кого из вас больше прав выгулять собаку, ладно? миролюбиво предложил Геннадий Азарович. Но Фаина ушла, раздраженно полухлопнув дверью.
Ну и ладно. Будет теперь, конечно, дуться, но не больше, чем три дня, проверено. Так на чем мы остановились? Карандаш повернулся, но помешал Фай, я разозлился, пришла Фаина... Нет, нет, не то... Фай! Он почему-то отстал от меня, сразу и бесповоротно, и даже убежал, поджав хвост. Я никогда не видел Фая с поджатым хвостом. Что произошло?