Эпоха Пятизонья
Шрифт:
Верка боялась смотреть на Костю, и вообще, у него было такое ощущение, что между ними возникла стена. Не пойдет она со мной, понял он, отец отговорил, напугал чем-нибудь.
Наконец ворота открылись, они вошли и тотчас вышли в двадцать первом веке. Серко радостно тянул подводу, почуяв родную конюшню.
Костя вздохнул с облегчением: Москва и Кремль был целы. Не соврали каран-караты, подумал он. Только на душе почему-то было тяжело.
– Ну что, пора прощаться? – сказал Серега Гнездилов, протягивая руку.
– Погоди, ты что, не с нами?
– Я всегда хотел пожить в древних веках, – объяснил Гнездилов. – Там интересней.
– Там же зеленки нет, – напомнил Костя.
– Ну и что? Зато простор и есть куда руки приложить.
Костя подумал, что Верка бросится к нему на шею, но она продолжила стоять рядом с отцом, а потом вообще отвернулась.
– Трогай, – сказал Лопухин и дернул вожжи.
Серко обрадовался и с ходу набрал скорость. Подвода затарахтела по асфальту.
– Ну бывайте, ребята! – крикнул Лопухин и запрыгнул в подводу, в которой уже сидела Верка.
– Может, свидимся? – крикнул Серега Гнездилов и побежал догонять.
– Погоди, погоди! – Костя в два прыжка настиг его и сунул ему в руку хабар-кормилец. – На счастье!
Он стоял и смотрел, как отъезжает телега. Подошел Амтант:
– Хозяин…
Костя тяжело вздохнул и посмотрел на него:
– Ну что, идем к нашим, обрадуем их?
– Как скажешь, хозяин.
– Да не хозяин я тебе вовсе, а друг.
– Как скажешь… хозяин… – добавил Амтант и шагнул вслед за Костей, который уверенным шагом направился к Спасским воротам.
Напоследок он оглянулся. Кольцо из белых лохматых облаков пропало, его место тут же заняли веселые тучи, и пошел теплый весенний дождь.
* * *
– Да-а-а… эта история не для фанфика, – философски изрек Бараско, обнимая Костю Сабурова. – С победой тебя, друг! Теперь ты настоящий черный сталкер!
– Ты в этом уверен?!
– Я был в этом уверен всегда! – серьезно сказал Ред Бараско. – Но мы обсудим это, когда ты отдохнешь и соберешься с мыслями. А пока, кажется, к тебе пришли…
– Кто?.. Где?.. – Костя завертел головой.
Он увидел ту, которую за эти три дня успел подзабыть и которую до сих пор любил: в конце аллеи стояла Лера с сияющими глазами.
Господи, какая я скотина, подумал он и быстро пошел, а потом и побежал навстречу девушке.