Чтение онлайн

– Привет, зайка!
– говорю я, заходя в комнату, где она развалилась на кровати в одном халатике и читает книгу, покачивая изящной ножкой.
– Угадай, какой подарок я тебе принес?

– Вот уж не знаю… - улыбается она своей неповторимой улыбкой.
– Может быть, зажигалку?

– Шляпу! Прекрасную черную шляпу! Примерь, я прошу тебя.

Она берет из моих рук шляпу и подходит к зеркалу. Халатик ее полураспахнут. Она надевает шляпу и кокетливо наклоняет голову. Шляпа полностью скрывает колючки.

– Господи!
– шепчет она так, что у меня бегут мурашки по позвоночнику.
– Только ты мог сделать мне такой подарок! Мне так нравится! Скажи, мне идет? Принеси, пожалуйста, из прихожей мой факел и дощечечку?

– Господи! Зачем Григу эта хасидская шляпа?!
– раздался над ухом резкий голос Эльки.

– Элька, до чего ж ты порой мерзкая!
– вырвалось у меня.

– Скучаешь, Джонни?
– спросила Сюзен, присаживаясь рядом и одергивая мини-юбку.

– Просто думаю о своем, - уклончиво ответил я, вертя бокал.

– А ты не думай. Ты расслабься и веселись! Потанцуем?
– Она качнула белыми кудряшками.

– Да что-то настроения нет.

Сюзен повертелась на диване, выставила вперед изящную ногу и внимательно ее оглядела.

– Григ вашу шляпу измазал тортом.

– Угу.

– Элька пошла с Максом за сигаретами. Второй час их нет.

– Угу.

– Ты ее совсем не ревнуешь?

– Чего ее ревновать?

Сюзен вытянула другую ногу.

– Смотри, какой педикюр сделала. Нравится?

– Нравится.

– Специально открытые туфли надела.

– Специально для меня?

– Специально для всех. Дай отпить?
– Она нависла надо мной и прижалась губами к бокалу.

– Для всех - это не для меня. Я осужденный.

– Глупый Джонни. Ты меня совсем-совсем не хочешь?
– Сюзен положила ладонь мне на грудь и посмотрела в глаза.

– Хочу.
– Я пожал плечами.
– Но я люблю Свободу. Я думаю о ней целые дни. Мне тошно. Мне ничего не хочется. Я не могу работать. Я не могу отдыхать. Я не могу спать и есть. Я похудел на десять кило. У меня трясутся руки. Я вздрагиваю, когда раздается телефонный звонок, хотя разумом понимаю, что она не может звонить. Ты не представляешь себе, что это такое. Мне не хочется жить. Мне без нее очень, очень, очень…

– А Элька?

– Что Элька? Элька - дура…

– Верно, Элька не слишком умна, - сказала Сюзен неожиданно трезвым голосом и вдруг шепнула: - Поехали ко мне?

– Прямо сегодня?
– засомневался я, - Но, Сюзен…

– Я не Сюзен. Называй меня Свободой. Я похожа!
– Она подняла руку и вдруг чиркнула зажигалкой.

– Поехали!
– кивнул я.

– Я Свобода!
– шепнула Сюзен мне на ухо.
– Я хочу тебя! Я люблю тебя, мой единственный!

– Ты прелесть!
– прошептал я, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки.
– Спасибо тебе, Сюзен!

Балка под потолком гаража выглядела надежной, и я примотал к ней провод. Помял его в руках - шнур казался вполне гибким. На всякий случай смазал его машинным маслом. Масло воняло неприятно, но, в конце концов, мне не так уж долго его нюхать. А вот сделать хорошую петлю получилось не сразу - шнур елозил в руках и плохо гнулся. Наконец я сделал петлю, вытер масляные руки об штаны и залез на табуретку.

– Тю!
– раздалось за моей спиной, и я испуганно обернулся, насколько позволяла петля.

Дверь гаража была распахнута, похоже, я не запер ее. Или запер? В дверном проеме на фоне холодной осенней ночи маячила знакомая фигура - пузатый плащ и беспорядочные патлы вокруг здоровенной лысой макушки.

– Скотти Вильсон?
– не спросил, а скорее кивнул я.

– Привет, малыш Джонни, - сказал Вильсон.
– Вот зашел тебя проведать, а дома никого нет. Прочел твою записку. Какие красивые слова! Жаль, она их никогда не прочтет.

– Вильсон, что тебе надо?
– заорал я и почувствовал, что краснею.

– Мне очень и очень скверно, - сказал Вильсон.
– Мне нужен человек, который со мной поговорит. Я знаю поблизости одно уютное местечко.

– Очень скверно?
– недоверчиво спросил я, слезая с табуретки.

– Ужасно, - подтвердил Вильсон.
– Штаны переодень, все в масле. Кто же вешается в белых штанах? На них так плохо будет смотреться моча…

– А почему тебе скверно, дядька Вильсон? У тебя же вторая судимость? Так сильно страдаешь по Свободе?

– Я страдаю, когда вижу молодых дурачков вроде тебя. Джонни, ты мужик или нет? Тебе не стыдно так страдать из-за бабы?

– Как?
– растерялся я.

– Ныть из-за бабы. Хныкать. Жаловаться. Вешаться.
– Вильсон говорил кратко и требовательно.
– Посмотри на кого ты похож! Нытик, а не мужик! Возьми себя в руки! Вытри розовые сопли! Наплюй!

– Хорошо тебе говорить, дядька Вильсон, - я достал платок и высморкался, - со второй-то судимостью…

– Не второй, а четвертой, если уж на то пошло… Ты мне другое скажи - кто она? На кого ты повелся, дурень? Железяка с факелом! Рожа квадратная! Глаза пустые! Ни сисек тебе, ни писек!

– Как… - опешил я.
– Как ты можешь так говорить про свою любовь?!

– Кто тебе сказал, что я ее люблю?

– Погоди… - я уже начал догадываться.
– Так ты… ты любишь Гагарина?

– Я люблю деньги.

– Как же это?
– совсем растерялся я.

И тут до меня дошло.

– Вильсон… Ты… Ты мне поможешь?