Чтение онлайн

Я послушно заскрипел авторучкой.

– Сделай это сегодня же! Обещаешь?

Я посмотрел на часы.

– Егор, уже четыре. Я не успею съездить в лес, можно я это сделаю завтра?

Егор молчал с закрытыми глазами, и я уже испугался что он потерял сознание, но он заговорил:

– Хорошо, завтра утром рано. Но у тебя уроки… Витя, отпросись с уроков, съезди в лес! Это быстро, возьми мой "Форд".

– Ты же знаешь, что я не умею водить машину.

– Ах да. Почему? Ну съезди на электричке, куда-нибудь на "полтинник", помнишь как мы ходили в поход классом?

– Помню…

– Я может быть протяну до полудня, я должен знать что он уничтожен! Я сам не успел… Я ничего не успел… На обратном пути заскочи ко мне хоть на секунду, я должен напоследок быть уверен, что больше никто не раскусит эту ампулу с ядом! Но возьми его сегодня, запиши!

Я снова открыл блокнот и почему-то записал: "я должен знать что больше никто не раскусит эту ампулу с ядом". Егор снова схватил свой пакет и судорожно дышал в него. Простыня на груди ходила ходуном и в такт ей раздувался пакет. Казалось, будто какой-то темный и гулкий дух перекачивается из Егора в пакет и обратно. Наконец Егор оторвался от пакета.

– А съезди за ним сейчас, пусть он хотя бы лежит у тебя. Может мать Инги из Владивостока приехать. Хотя у нее нет ключей… Но все равно!

У меня стали появляться смутные подозрения.

– Егор, а он не опасен? Он не взорвется? Там нет инфекции или твоих ядов? Ты что-то сказал про ампулу с ядом?

Очевидно Егор вдруг подумал, что я побоюсь подойти к дипломату, и он быстро заговорил:

– Это в переносном смысле. Он совершенно не опасен, если в нем не копаться! Заметки, рукописи, аудиокассеты… Они не причинят тебе вреда, они внутри…

Я послушно записал: "рукописи и кассеты не причинят вреда".

– А он при горении ничего не… В смысле в окружающую среду…

– Исключено.

Шли секунды, Егор лежал неподвижно. Наконец я решился:

– Егор, а Инга умерла от… - я замялся.

– От того же.
– перебил меня Егор.
– Но это не заразно, это мозг. Просто по его команде отключаются все органы - обычно начинается с легких и ими же как правило заканчивается. Инга умерла быстро, за два дня. У меня по другому, сначала сердце и почки, ну и легкие тоже. Медленно, вот уже полгода… В четверг будет полгода, если дотяну. У меня был иммунитет… Я думал что у меня иммунитет, я думал что нашел противоядие… И Инга… Но оказывается только оттянул, на время… И весь наш отдел думал… Их уже нет, я последний… Я уничтожил, только дипломат хранил до последнего, идиот, жалко было уничтожить… Никто не узнает, даже в отчетах ни слова… - Егор пару раз судорожно зевнул и снова припал к своему пакету.

Я удивленно смотрел, и Егор на секунду оторвавшись от пакета произнес не то поясняя, не то оправдываясь:

– Дышать в пакет помогает, когда там чеснок. Вдох-выдох, вдох-выдох. Это от других заклятий, но от моей болезни тоже помогает, не знаю почему. Шаманы Ургендо вместо пакета используют плавательный пузырь… - Егор глотнул и закашлялся.
– да впрочем тебе это не интересно.

Все- таки Егор остался самим собой -даже сейчас он был готов рассказывать про свою Африку. Постепенно я стал понимать в чем дело - в своем отделе они создали какую-то смерть, но как бы выведать у Егора в чем тут дело и как она передается?

– Егор, это яд? Или излучение?

– Это ни то ни другое. Это хуже, это просто смерть.

– Так не бывает.
– потупившись произнес я.

– Не бывает.
– согласился Егор, - Это магия. Заклятие.

– Заклятие?
– я опешил.

– Заклятие духов тела.
– медленно на выдохе проговорил Егор и на миг в палате наступила гробовая тишина.

– Оно произносится?
– спросил я чтобы что-то сказать. Слишком уж нелепо все выглядело.

Егор не ответил, и я спросил снова:

– Слушай, но ведь ты атеист? Как ты можешь верить в… Может дело в другом? Отравление? Может хороших докторов?

– Да при чем тут… - досадливо сморщился Егор, - И каких докторов? Ты думаешь, что в этом стеклянном сортире за двумя проходными плохие доктора? В лучшем военном госпитале страны плохие доктора?

– Но заклятие - как-то это…

– Да это никакое не заклятие, это название. Разработка так называлась - "заклятие духов тела".
– Егор помолчал и вдруг тоскливо продолжил: - Поговори со мной еще хоть пять минут, расскажи мне что-нибудь, пожалуйста, Витька…

Я растерялся. Что можно рассказать когда вдруг просят рассказать "что-нибудь"?

– Что рассказать?
– спросил я.

– Ну неужели тебе нечего рассказать? Ты живешь интересной жизнью, у тебя впечатлений масса! Ты журналист в конце концов, неужели ты ничего не можешь рассказать?

Интересной жизнью… Масса впечатлений. Я дернулся.

– Егор, прекрати издеваться. Какой я к чертовой матери журналист? Я живу в однокомнатном гробу, работаю в школе, а вечерами сижу за компьютером и делаю переводы. В позапрошлом месяце у меня собиралась бывшая университетская группа - пять человек приехало, вспоминали кто где, кто женился, кто замужем. Вот самые яркие впечатления.

– Теперь я буду жить в однокомнатном гробу.
– прошептал Егор, - А ты в пятикомнатном…

И я осекся. И вдруг этот ужас происходящего отступил, и я заговорил о школе. Я рассказывал ему про детей, цитировал фразы из сочинений, рассказал нашу прошлогоднюю историю про второгодника и пятиклассницу, и про то, как Казюхин нагадил под дверью бухгалтерии, про нашу зубную врачиху и про военрука. Я рассказывал долго, кажется кое-что из этого я уже ему рассказывал, но сейчас это было совсем не важно, и в конце-концов Егор даже тихонько смеялся, глубоко откинувшись на подушку. Но потом вошла медсестричка и сказала, что пора. Я подошел к Егору и обнял его на прощание - я чувствовал, что его болезнь не заразна и мне не передастся. Егор цепко взглянул мне в глаза.

– Но ты не забыл? Ты обещаешь?

– Да, я все сделаю.

– Поклянись!

– Ну чем же я могу поклясться?

– Поклянись нашей дружбой!

– Клянусь нашей дружбой.
– повторил я, и Егор обессилено откинулся на подушку.

Медсестричка отметила мне пропуск и проводила до первой вахты. Я прошел аллею, сразу за воротами сменившуюся березовой рощицей, и вышел к остановке автобуса, он как раз подъезжал. Через десять минут я был уже в Москве, купил в аптечном киоске пару резиновых перчаток на всякий случай, и через полчаса уже стоял на пороге его квартиры. Я без труда нашел дипломат и взял из шкафа топор. В гараж за канистрой я конечно не стал идти, понимая, что Егор перестраховался.