Чтение онлайн

– Такой услуги в O-Em-Es, конечно, нет, - поспешила немного огорчить некоего профессора администратор Наталья Бабаева, внимательно выслушав, для начала, его пожелания, аргументацию и предложения.
– Однако, советская медицина не ограничивается только обязательным пакетом. Единственное что: разрешение на бесплатный курс индоктринологии должен выписать начальник pervogo otdela. Предлагаю отправиться к нему прямо сейчас: по субботам он, как правило, на службе целый день.

Мне стало интересно: отчего все местные, советские, и даже редкие неместные и несоветские, продолжают называть организацию непонятно: то, что название это означает всего-навсего «отдел номер один», мне уже объяснили. Однако, задавать вопроса этого я, конечно, не стал.

Старший майор Транин оказался на месте. Коротко постучав в дверь и получив в ответ внятное «войдите», я обнаружил синелицего товарища в окружении сотен бумажных папок: лежали они на столе, на полу и на всех стульях, снова стоящих у дальней стены кабинета.

В помещении царил загадочный полумрак: проемы широких окон тоже занимали стопки папок, искусственный же свет государственный полицейский, отчего-то, не зажег.

– Здравствуйте, товарищ профессор, - будто даже обрадовался мне старший майор.
– Присесть не предложу, сами видите, некуда. Цифровальный день: кормлю демона старыми делами, переносим, так сказать, все в эслектронную форму.

Прямо позади стола, водруженный на невысокую тумбу и не сразу потому замеченный от входа, пыхтел сложной начинкой загадочного вида аппарат: больше всего он напоминал мне устройство, предназначенное для уничтожения секретных и (или) ненужных уже бумаг. Сходство усиливалось тем, что отправленная в нутро аппарата папка с бумагами обратно не появлялась, то ли действительно перемалываемая в труху, то ли отправленная цифродемоном обратно в архив прямо изнутри устройства.

– Работы еще, как видите, непочатый край: буквально, конь не валялся, - сообщил мне чиновник.
– Имею намерение сделать перерыв и что-нибудь съесть. Составите компанию? Там и поговорим.

Было интересно: «там» я появился впервые за все время пребывания на Проекте. Место это представляло из себя специальную, закрытую от простых смертных, столовую, или, скорее, буфет. Был он, буфет, о пяти столиках, и два из них оказались заняты немного мрачными по причине дежурства в выходной день орками, одетыми в какую-то военизированную униформу. Орки бросали на нас настороженные взгляды и регулярными движениями мощных челюстей перемалывали какую-то еду, оказавшуюся в этот день на белых столовских тарелках.

Присели за свободный столик. От раздачи подошла такая же мрачная и клыкастая, как и давешние едоки, орчанка: нам было предложено угоститься дежурным блюдом. Я же, уже по установившейся привычке, спросил черного чаю.

– Тут вот какое дело, товарищ старший майор, - начал я спустя десять минут. Говорил, разумеется, на норске.
– Мне тут кое-что требуется, и Бабаева утверждает, что сначала нужно получить Ваше, как начальника отдела номер один, разрешение.

– Не отдела номер один, а pervogo otdela, - Транин проявил солидарность с коллегами и подопечными.
– Что конкретно Вам, товарищ профессор, требуется?

Я, уже третий раз за день, изложил пожелание. Старший майор отреагировал так же, как и в двух предшествовавших случаях: подозрительно уже радостным образом.

– Конечно, дорогой Вы наш человек!
– заявил полицейский.
– Я, от лица Комитета Государственной Безопасности, могу только приветствовать желание настоящего ученого, без преувеличения, светила мировой физики, учиться советскому языку самым настоящим образом!

Разрешение было оформлено моментально: старшему майору не понадобилась даже бумага или еще какой-нибудь похожий носитель. Эфирный слепок нужного документа появился, натурально, ниоткуда и аккуратно спланировал в вовремя подставленную ладонь.

Привычные уже эфирные струны, особенно хорошо слышимые в общении с представителем неизвестной, синекожей и красноглазой, человеческой расы, звенели особенно громко и даже торжественно. Прислушавшись, я уловил мелодию то ли Баха, то ли Бетховена: остановиться решил на концерте для двух скрипок ре-минор первого из упомянутых.

Что за необычные эфирные силы раз за разом призывал сотрудник всемогущего Комитета, и как у него это получалось без жезла или какого-то иного концентратора, оставалось решительно непонятным, и я сделал в памяти зарубку: постараться выяснить.

– Доктор прибудет буквально завтра, - одновременно и порадовал, и насторожил меня старший майор, завершив разговор по личному элофону.
– Можно будет пройти первую консультацию прямо с утра, если у Вас, профессор, нет пока других планов. Советую, кстати, эти планы перенести или вовсе отменить: как известно, раньше начнем, раньше закончим.

Потом полицейский закончил торопливую и не особенно обильную трапезу, и предложил проводить его до кабинета: предполагалось, что по дороге мы обсудим некие важные моменты, прямо относящиеся к моей просьбе и ее выполнению.

Говорили, однако, о том, как сложно и неинтересно целому старшему майору (чин, в моем, уже имеющемся, понимании, достаточно высокий) и начальнику pervogo otdela, в гордом одиночестве заниматься цифрованием. Что ему, старшему майору, очень не помешала бы помощь ответственных товарищей. Что я, как иностранец, конечно не могу быть допущен к служебной тайне, но могу попросить о помощи девушку Анну Стогову, у которой, кстати, нужный dopusk имеется.

Беспристрастный прежде (за несколько дней до этой встречи) сотрудник кей-джи-би был так красноречив, глаза его красные сияли такой невысказанной мольбой, что сердце мое дрогнуло: девушка Анна Стогова была повторно изловлена и, практически, командирована на выполнение неожиданной трудовой повинности.

Оставшийся без компании и без планов на день пилот решил мне изысканно отомстить, и уже через час после убытия Анны в распоряжение старшего майора, мы с ним на пару уподобились двоим гигантским муравьям. Муравьи в наших лицах (точнее, ехидном эльфийском лице и недоуменной псоглавьей морде) переоделись в комбинезоны летных техников и принялись ползать по огромной гондоле дирижабля, установленной сейчас в ангаре. Называлось это советским, но смутно понятным словом reglament.

Потом полуэльф некоторое время рылся в ящике с моющими средствами, а я переиначивал старинный анекдот, аналог которого, неожиданно, был известен и любим и в Советском Союзе тоже: положительно, люди — существа куда более похожие и даже одинаковые, чем сами считают. Пилот в это время неприлично ржал: смех его доносился изнутри ящика слегка приглушенным.