Чтение онлайн

— Дай я попробую! — а вот и второй палец!

«Вот нехорошие люди, они мне так глаз поцарапают!»

«Спокойствие! Сейчас я тебя вырублю!»

«Что значит вырублю?»

«Перестану передавать сигналы от тела тебе. Эти молодчики тебе черепно-мозговую травму обеспечили, будто мне старых проблем было мало! Полежишь так немного, а потом, когда нас оставят наедине, — я тебя включу обратно».

«А если расчленят и закопают?»

«Включу в момент расчленения, сможешь увидеть все своими глазами. Я тебя уже кстати отключил, так что не дергайся, да и должен был уже привыкнуть, я тебя каждую ночь отключаю».

«Каждую ночь?»

«Ну а ты думал как? Срастить подсадную душу и энергетику старого тела та еще задачка, при которой тебя нужно было бы привязывать за руки и ноги к операционному столу. Такие операции по восстановлению аурных травм вообще под полным наркозом делают. Или когда пациент в искусственной коме, а никак не во сне! А вот, кстати, и сон, приятного сновидения!»

Мне снился сон.

Но на этот раз это был отрывок из моей жизни. Немного искаженный, но все же...

Где я оказался на этот раз понял сразу — Йоханнесбург, Южная Африка. Такую жару ни с чем не спутать. И это ночью, практически перед самым рассветом. А что тут будет днем? Но вот воспоминаний о дневной температуре у меня не сохранилось. А может их вообще и не было — я там просто не бывал днем, а был пролетом и всего на одну ночь.

Очень жаркую ночь...

Вновь смена картинки и теперь я смотрю на себя не через плечо, а от первого лица, к чему наверное уже должен был привыкнуть, ведь каждую ночь переживаю такие моменты. Но все равно — момент переноса самое страшное, что происходит со мной. И вроде знаю, что все это сон о далеком и не очень прошлом, но все же — страшно как в первый раз!

— Кэп? Что делать будем? — спрашивает меня Вова Волчков, мой подчиненный и по совместительству человек, который так и не вернулся с этого задания. А тут он еще живой и вполне себе целый...

Странно, почему все эти сновидения сводят меня с людьми, которые умерли? Может в этом есть какой-то смысл? Может это плата за то, что они растворились в Небытие, а я все еще жив? Стоп! Это всего лишь проделки Шизы, и ни о каких расплатах говорить не стоит! Все это нереально, а вот тот факт, что меня сейчас закапывают, это вполне возможно чистая правда. Хотя, кто меня будет закапывать посреди города? Бросят где-нибудь в тупике и закидают сверху мусором, и это в лучшем случае. В худшем просто бросят там же, где и ограбили, что тоже неплохо...

Но все это там, в реальности, здесь же совсем другой бой.

Мы штурмуем последнюю коммуну на Земле. Такое невозможно забыть — ведь это первое поселение таких размеров под открытым воздухом, которое я увидел. Никаких тебе куполов и гигантских муравейников, а самый настоящий город под открытым небом. Точно такой же, какими были всего города сотню лет назад. Конечно, сейчас есть поселения под открытым небом, но там все слишком экологично, а здесь даже есть производство, которое отравляет своими отходами воздух, воду и землю.

И именно из-за такого пренебрежительного отношения к экологии планеты мы здесь. Совет по экологии устал ждать, когда же Йоханнесбург начнет меняться, и нанял нас. Нас — это больше сотни тысяч наемников со всего света. Да, к утру город падет, а через десять лет тут будет еще один муравейник, в котором будут жить и работать все те, кому сегодня посчастливится выжить. Ну а за стенами муравейника раскинется девственная саванна, заполненная восстановленными в генетических лабораториях животными. Кажется, лет так через двадцать, я проездом буду здесь, и тогда мне все понравится...

Но сейчас не время вспоминать свою первую миссию на государственной службе.

— Кэп, так что делаем? Идем или нет? — Вова все не унимается.

— Куда идем? — в прошлый раз нам никуда идти не нужно было, наше дело взломать оборону и впустить пехоту, что мы собственно и сделали, если судить по звукам городского боя, что доносится со всех сторон.

— К местному правителю в гости, куда же еще! Я тебе говорю, он сейчас сидит на тревожном чемоданчике, набитом юникредитами, и ждет, когда его заберет эвакуационный флаер! А флаер-то у нас! Ребята из восьмой роты захватили! Подлетим чисто, ни одна система защиты дворца не докопается!

— Ладно, идите, кто хочет! — нехотя разрешаю я.

— А ты? — Вовка все не отстает.

— На этот раз без меня, я подожду вас тут, — моим словам вторит близкий взрыв артиллерийских снарядов, бьющих из все еще неподконтрольного центра города по окраинам.

И один из таких снарядов падает где-то совсем недалеко от меня. Так недалеко, что крупный осколок буквально пробивает мне грудную клетку насквозь.

Болевой шок и потеря сознания. Но все это не больше, чем пара секунд — дальше я все вижу и слышу, да вот пошевелиться не могу, видимо позвоночнику конец.

— Выкинем его в реку, а течение его до залива пронесет! — кричит над моим ухом на немецком Волчков.

Какую реку? Вы что, не видите, что еще живой! Парни! Я живой!

— Хороший план! Так и сделаем! — отвечает ему кто-то на все том же немецком. — Полиция даже не подумает на нас, мало ли бродяг по реке плавает?

Но как я не кричал и не звал их — они не обращали на меня внимания. Вместо того, чтобы отвезти меня на точку эвакуации, мои подчиненные запихнули меня в багажник древнего, еще бензинового, автомобиля и повезли в сторону моря. Где собственно и выбросили с берега в морскую пучину.

Вода оказалась не такой уж и теплой для такой погоды...

Холод обдал кипятком и сразу же проник до самых костей, после чего отпрянул. И все сразу же стало нормально — я вернулся в реальность и вновь мог видеть и слышать, холодные гудзонские волны лениво толкали меня в сторону океана, а я смотрел в бесконечное звездное небо. Давно не видел звезд — световой шум человеческой цивилизации лишил людей такой возможности...

«Ты так и будешь пялиться в небо, или все же начнешь грести? Мы уже между прочим Джерси проплыли, еще чуть-чуть и будем у острова Эллис, но на этот раз в хоспис тебя уже точно не отправят, отъелся за сегодня на булках, чае и ветчине!»