Чтение онлайн

— Создаю руны.

— А. Капитан сказал, что теперь ты можешь подняться на палубу, если хочешь. А что такое руны?

— Это… форма силы. Я рисую руны на бумаге или дереве, а когда разрушаю руну, сила высвобождается, — объяснил Танкуил; поверхностно, но должно хватить.

— Не понимаю, — сказал Кас с глупым выражением детского лица.

Танкуил ухмыльнулся, быстро глянул по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, взял один из уже разрисованных кусочков, а затем вынул кинжал из сапога. Приложив оружие к бумаге, он легким движением рассек ее, и два кусочка неспешно осели на пол. Лезвие вспыхнуло ярким оранжевым пламенем, и Танкуил не без удовольствия увидел, как у парня отпадает челюсть и глаза превращаются в блюдца. Через несколько секунд пламя, больше ничем не поддерживаемое, угасло.

— Не надо нам огня на корабле, — пролепетал Кас, не сводя глаз с кинжала, пока Танкуил вытирал его о собственный плащ и прятал обратно в сапог.

— Раз так, никому об этом не говори, а я больше не буду так делать.

Кас кивнул. Танкуил встал на ноги, потянулся и двинулся к двери, оставив парня изумленно таращиться на две половинки бумажки на деревянном полу.

Снаружи на Танкуила налетел порывистый соленый бриз. После постоянного солнца и жары свежесть была очень кстати. Корабль то мягко приподнимался, то оседал на волнах. Матросы бегали по палубе: одни возились с такелажем, другие занимались чем-то иным — у каждого была своя работа, и все трудились как единое целое. Это, может, и ободряло, только вот не отводило от них тени смерти, которая только и ждала, когда у воды под их ногами взыграет жестокий норов.

Танкуил прислонился к ограде у борта… или носа… или кормы… Вообще, он понятия не имел, что есть что, и поэтому предпочел назвать это просто бортом слева. Вдалеке еще виднелся Сарт — крошечная белая капля на побережье, с каждой секундой все уменьшающаяся.

Спустя некоторое время к нему присоединился капитан, спиной оперевшись о бортик. На его лице играла ухмылка.

— Хороший ветер. Если так будет и дальше, покажем отличное время, арбитр.

Если бы Танкуил решил подобрать слово, описывающее голос капитана, он бы выбрал «соленый».

— Это да, но вот будет ли так дальше?

— Трудно сказать. Ветер делает что хочет, а морской ветер — тем более.

Даркхарт кивнул, словно заявление капитана было мудрейшим утверждением из всех, что ему доводилось слышать. Он давно уяснил, что зачастую, когда тебе нечего сказать, лучше просто промолчать.

— Ты не любишь море, не так ли, арбитр? — наконец спросил капитан.

Танкуил не переставал восхищаться людьми. Инквизиция была самой пугающей организацией во всем мире, и арбитры были ее орудием, несущим праведный суд. Большинство людей прекрасно знали, что не стоит даже разговаривать с арбитрами. Они были судьями, присяжными и карателями в одном лице. И все же раз за разом Танкуил становился объектом расспросов. Быть может, потому, что сам он ненавидел задавать вопросы.

— Мне казалось, это не настолько очевидно, — ответил он, стараясь придать своему голосу нотки угрозы. Не получилось.

— Для большинства, может, и нет, — сказал капитан важно, — но я провел в море почти тридцать лет и научился подмечать такие вещи.

— Не сомневаюсь. Как по мне, трудно любить что-то, что способно убить тебя бессчетным количеством способов. Штормы, гигантские волны, пираты, морские змеи. Трудно придумать врага более опасного, нежели море.

Капитан расплылся в ухмылке.

— Ага, и это если забыть про водовороты, сирен и корабли-призраки. — Мужчина рассмеялся. — Штормы опасны, но в это время года они редки. Там, где мы ходим, гигантских волн не бывает — ищите их ближе к Драконьей империи. Пираты, да, могут доставить проблемы, но я еще не встречал пиратов, которые смогли бы догнать «Насмешку моря». — Он провел рукой по борту с такой нежностью, словно это была его любимая женщина. — И наконец морские змеи. За тридцать лет в море я ни разу их не видел.

— Это еще не значит, что их не существует, — почесывая щетину на подбородке, возразил Танкуил. — Я никогда не видел дракона, но знаю, что они существуют.

— Я видел, — похвастался капитан. — Чертовски впечатляющее зрелище, но далеко не такое страшное, как рассказывают.

Мужчина хлопнул Танкуила по плечу и отстранился от ограждения.

— Три недели на борту, арбитр, так или иначе. Расслабься и получай удовольствие. — В море он выглядел совсем другим человеком. Намного счастливее, чем тот, которого Даркхарт встретил в доках. — В конце концов, никакая беда с вами не случится. Арбитры же Божьи избранники, не так ли?

Танкуил кивнул с деланой улыбкой и вернулся к созерцанию моря. Сарт превратился в еле заметное пятнышко на горизонте. Арбитр произнес благословение зрения, но даже так смог различить лишь черную башню Инквизиции и белую — императорского дворца. Хорошая пара, ничего не скажешь.

Коррал — последнее место, где Бетриму хотелось находиться. Но по иронии судьбы именно здесь он торчал уже два дня. Огромному стаду — вечно движущейся массе зверей всех видов и размеров — потребовалось пять дней, чтобы пройти и дать людям Босса завершить путешествие. На равнинах еще оставалось множество животных, но они хотя бы не стояли плотной стеной и вообще куда охотнее пропускали наемников, когда те оказывались у них на пути.

Проход стада сыграл бандитам на руку — Коррал просто кишел людьми. Охотники, свежевальщики, кожевенники, торговцы, моряки и черт знает кто еще наводнили город, и стража была слишком занята поддержанием порядка, чтобы высматривать преступников, за чьи головы объявлена награда. Мослак подыскал для отряда небольшую лачугу настолько близко к докам, насколько возможно, а Босс разнюхал, как им попасть на бот до Чада.

Только Зеленый мог спокойно бродить по улицам свободного города, остальные же были слишком известны и слишком приметны. Однако никто еще не доверял Зеленому, так что Босс приказал всем оставаться в лачуге до тех пор, пока судно не будет готово к отплытию.

Сидеть днями напролет в тесной каморке с одними и теми же людьми не каждый вытерпит, и Бетрим чувствовал, что он уже на грани. Шустрый со своими едкими комментариями… Зеленый с его наивным поклонением Черному Шипу… Мослак, вечно полирующий свои кости… Даже Шустрый стал мрачнее тучи, а ведь должно было произойти что-то невероятное, чтобы он перестал улыбаться.

Но сегодня все было по-другому. Сегодня они наконец должны были убраться из этой задницы свободного города. Босс все тщательно проработал, а они просто ждали его приказа. И поэтому когда южанин вышел из своей с Генри комнаты и скомандовал отправление, Бетрим был готов ликовать вслух.

— Пора нам отсюда выбираться, — сказал Босс, сверкая металлическими зубами собравшейся группе головорезов. — Бот отплывает через час, и те, кто его упустит, пролетают мимо работы в Чаде, так что…

Внезапно снаружи раздался топот сапог — такой ни с чем не спутаешь, — и дверь резко распахнулась. Один из стражников попытался ворваться внутрь, возникнув прямо позади Бетрима, но Шустрый оказался быстрее всех. Нож полетел за спину Шипу и вонзился в шею стражника. Мгновение спустя Бетрим мощным ударом вытолкнул истекающего кровью человека за дверь и с грохотом ее захлопнул.