Чтение онлайн

— У моего отца был когда-то плащ из лошадиной шкуры, — сказал он, скользнув взглядом по козьим шкурам позади седла Томаса, похоже, лишь для того, чтобы прервать затянувшееся молчание. Не присовокупив более ничего по поводу странностей своего отца, одевавшегося так необычно, он смущенно пробормотал: — Я тут подумал...

— Чертовски опасное занятие, — шутливо заметил Томас.

— Вот о чем я подумал, — продолжил Робби. — Лорд Аутуэйт разрешил мне отправиться с тобой, но будет ли он недоволен, если я тебя покину?

— Покинешь меня? — удивился Томас.

— Я, конечно, вернусь к нему, — сказал Робби, — как-нибудь потом.

— Как-нибудь? — с подозрением переспросил Томас.

Робби был пленником, и его долг, если он не находился с Томасом, состоял в том, чтобы вернуться в северную Англию, к лорду Аутуэйту, и ждать там, когда будет выплачен его выкуп.

— Мне нужно кое-что сделать, чтобы очистить душу.

— А! — только и смог сказать Томас, теперь и сам смущенный.

Он бросил взгляд на серебряное распятие на груди друга.

Робби следил глазами за канюком, кружившим внизу над невысоким холмом, высматривая в угасающем свете мелкую добычу.

— Я ведь к религии всегда относится так себе, — негромко промолвил он. — Впрочем, как и все мужчины в нашей семье. Женщины, конечно, другое дело, а вот мужчины — нет. Мы, Дугласы, неплохие солдаты и плохие христиане.

Он в смущении умолк, потом кинул быстрый взгляд на Томаса.

— Ты помнишь священника, которого мы убили в Бретани?

— Конечно помню, — сказал Томас.

Бернар де Тайлебур был тот самый священник, доминиканский монах и инквизитор, который пытал Томаса. Этот священник также помог Ги Вексию убить брата Робби, и Томас с Робби зарубили его перед алтарем.

— Я хотел убить его, — сказал Робби.

— Ты сказал, — напомнил ему Томас, — что нет такого греха, который не может отпустить какой-нибудь священник, а это, как я полагаю, включает и убийство священников.

— Я ошибался, — сказал Робби. — Он был священником, мы не должны были его убивать.

— Ублюдок он был, дерьмо чертово! — мстительно возразил Томас.

— Он был человеком, которому нужно было то же, что хотел получить ты, — сказал Робби. — Ради этого он убивал, но мы, Томас, поступаем точно так же.

Томас осенил себя крестным знамением.

— Ты о моей душе печешься, — спросил он язвительно, — или о своей?

— Я разговаривал с аббатом в Астараке, — сказал Робби, не отвечая на вопрос Томаса, — и рассказал ему о том доминиканце. Он сказал, что я совершил ужасную вещь и что теперь мое имя в списке дьявола.

Робби и впрямь покаялся аббату именно в этом грехе, а мудрый Планшар хоть и догадывался, что молодого шотландца мучает что-то другое, скорее всего нищенствующая еретичка, поймал его на слове и не преминул наложить на него епитимью.

— Он велел мне совершить паломничество, — продолжил Робби. — Сказал, что я должен отправиться в Болонью и помолиться у гробницы благословенного Доминика, а уж там святой Доминик даст знак, прощает ли он мне это убийство.

Томас после своего предыдущего разговора с сэром Гийомом уже решил, что лучше всего отослать Робби подальше, отпустить на все четыре стороны, поэтому то, что предлагал шотландец, пришлось очень кстати. Однако он сделал вид, что соглашается неохотно.

— Может, хоть на зиму задержишься?

— Нет, — стоял на своем Робби. — Я буду проклят, Томас, если не заслужу прощения.

Томас вспомнил смерть доминиканца, огонь, мелькавший по стенам палатки, два меча, рубящих и колющих корчившегося в смертных судорогах, истекающего кровью монаха.

— Тогда выходит, что и я проклят, а?

— Твоя душа — твоя забота, — ответил Робби. — Не мне давать тебе советы, как поступить. Зато как поступить мне, я знаю от аббата.

— Ладно, иди в Болонью, — сказал Томас, скрывая облегчение.

То, что Робби сам решил уйти, было лучшим выходом из сложившейся ситуации.

Чтобы разузнать дорогу в Болонью, потребовалось два дня, но после разговора с бывалым пилигримом, который пришел поклониться гробнице Святого Сардоса в верхней церкви, они решили, что Робби нужно вернуться в Астарак и оттуда направиться на юг. В Сент-Годане начинается оживленный торговый тракт. Купцы, предпочитающие путешествовать не в одиночку, будут рады принять в свою компанию молодого, крепкого воина, который может пригодиться для защиты каравана. «Из Сент-Годана, — сказал паломник, — тебе предстоит двинуться на север, в Тулузу. Обязательно помолись у усыпальницы Святого Сернена, чтобы он тебя защитил. В той церкви хранится одна из плетей, коими бичевали нашего Господа, и за должную плату тебе позволят ее коснуться. После этого тебя уже никогда не поразит слепота. Дальше твой путь будет лежать в Авиньон. Тамошние дороги хорошо патрулируются, так что ты будешь в безопасности. В Авиньоне получи благословение Его Святейшества и расспроси кого-нибудь, как добраться до Болоньи».

Опаснее всего была первая часть пути, и Томас, чтобы на Робби не напали коредоры, обещал проводить его до дальних окрестностей Астарака. Кроме того, из стоявшего в холле большого сундука он выдал ему кошель с монетами.

— Тут больше денег, чем причитается на твою долю, — сказал ему Томас.

— Тут слишком много, — попытался возразить Робби, взвесив мешочек с золотом в ладони.

— Бог с тобой, парень, тебе придется платить в тавернах. Бери что дают. Только смотри не продуй все деньги в кости.

— Не продую, — твердо пообещал Робби. — Я дал аббату Планшару слово бросить азартные игры, и он взял с меня в этом клятву. В монастырской церкви.

— И зажег свечку, я надеюсь? — спросил Томас.

— Целых три, — ответил Робби и сотворил крестное знамение. — Я должен забыть обо всех грешных утехах, пока не помолюсь святому Доминику. Так сказал Планшар. — Он помолчал, а потом печально улыбнулся. — Прости, Томас.

— Простить? За что?

Робби пожал плечами.

— Я был тебе не самым лучшим товарищем.