Чтение онлайн

— Нет, — с досадой поморщился Эрик. У него снова пропала охота задавать вопросы.

Солнце уже клонилось к закату. Они долго шли молча, минуя широкие луга, топкие болота, перелески, выходили на просторные поляны и снова углублялись в чащу.

— Почему, собственно говоря, Улль живет так далеко от Вальгаллы? — спросил Эрик и тут же прикусил язык.

— Он когда-то поссорился с Одином, вернее, Один поссорился с ним, — объяснила Труд на этот раз без тени улыбки, так что Эрик вздохнул с облегчением. Он хотел было снова спросить ее о чем-то, но теперь уже вовремя спохватился и сдержался.

Труд прыснула:

— Какой же ты смешной! Почему ты боишься задавать вопросы, если тебе действительно хочется что-то узнать?

— Э-э, хм, так просто…

— Ладно, я и сама знаю, о чем ты хотел спросить. Мне вовсе не сложно рассказать тебе эту историю. Слушай! — Труд улыбнулась, взяла его за руку и начала: — Когда случилось несчастье и любимый сын Одина, Бальдр, погиб. Один отправился в дальнее путешествие. Кто-то нагадал ему, что если у него родится сын от великанши по имени Ринд, то он отомстит за смерть Бальдра.

И Один отправился далеко на восток, где в доме своего отца — великого хевдинга-воителя — жила эта Рннд. Увидев ее раз, Один пленился ее красотой, однако он не мог признаться, кто он на самом деле. В его честные намерения там бы просто-напросто никто не поверил. Поэтому он поступил на службу в войско ее отца. Один был могучим бойцом, да к тому же еще и не простым смертным, и победил не одну вражескую рать. Хевдинг назначил его начальником всего своего войска.

Но Ринд отвергла его. Высокое положение и красивые одежды были для нее ничто — она хотела настоящей любви.

Одину пришлось уехать, но на следующий год он снова вернулся, на этот раз переодевшись кузнецом. Кузнец этот ковал такие замечательные вещи, которых никто никогда раньше не видывал. Особенно хорошо ему удалась одна пряжка, Ринд была прямо-таки очарована ею. На это как раз и надеялся Один: он решил, что Ринд, так же как Фрейю, удастся купить с помощью драгоценностей.

Однако из этого ничего не вышло. Ринд понравился кузнец, но что-то подсказывало ей, что он не тот, за кого себя выдает.

Снова пришлось Одину ехать ни с чем, и опять он вернулся — теперь уже в облике наездника и гимнаста, превосходившего всех силой и ловкостью. Он был первым на всех состязаниях — в беге, прыжках, метании копья и других. Но и этого оказалось недостаточно. «Мне важно, что у человека внутри». С такими словами Ринд в очередной раз отвергла его.

Одину уже порядком надоели эти игры, и он страшно обиделся. Вернувшись в Асгард, он вел себя, честно говоря, под стать ребенку, у которого отняли любимую игрушку.

Но тут в дело вмешался Локи и, разумеется, подсказал Одину, как овладеть Ринд с помощью хитрости. Теперь Один отправился к ней с руническим заклинанием, сотворив которое сделал так, что она тяжело заболела. Больные люди всегда сговорчивее здоровых, — заметила Труд. — Один нарядился в женское платье и поступил в услужение к Ринд. Ее отца он смог убедить, что умеет ухаживать за больными. Ему поверили, и он стал пользоваться большой свободой действий. Поскольку все считали его женщиной, он каждое утро и вечер мыл больную. Вполне понятно, что это было ему по вкусу. Ринд же между тем ничего не подозревала. Тем не менее Один не мог воспользоваться ситуацией, ибо вынужден был скрывать, что он мужчина. Он лишь смотрел на нее да изредка касался. С каждым днем Один желал ее все больше и больше, и все труднее становилось играть свою женскую роль.

В конце концов он не выдержал, пошел к ее отцу и сказал, что нашел лекарство, способное исцелить ее. Однако, объяснил он, средство это сильное и весьма неприятное: для того чтобы заставить девушку принять его, следует ее связать.

Отец Ринд был готов на все, лишь бы дочь его выздоровела. Он всецело положился на Одина и даже согласился на его условие: во время приема девушкой лекарства в комнате ее будет присутствовать одна лишь «служанка» — Один!

Принимая лекарство Одина, Ринд кричала и плакала. Но тот заранее подготовил к этому стоящих за дверью. Как бы там ни было, но после такого «лечения» Ринд выздоровела, хотя через некоторое время ее фигура заметно округлилась. Увидев это, Одни тотчас же скрылся — он добился-таки того, чего он хотел.

Спустя девять месяцев Ринд родила прекрасного мальчика, которому дали имя Вали. Как и его отец, он стал могучим воином и живет теперь с нами здесь, в Асгарде.

— Да, но при чем же здесь Улль? — удивился Эрик.

— Видишь ли, когда Один вернулся и начал хвастаться этим своим подвигом, другие асы сочли его поступок постыдным. Особенно позорным им казалось то, что он переоделся в женское платье. Кроме того, асы опасались, что, если станет известно, что Один совратил невинную девушку, это может навлечь несчастье на весь Асгард. Они собрались на совет и решили ни больше ни меньше, как выгнать Одина из Асгарда. Преемником его асы выбрали Улля.

В то время ему не было равных в ходьбе на лыжах, стрельбе из лука, охоте. Так же как и Один, он знал язык волшебных рун. К примеру, он мог переплыть море на простой еловой шишке, причем с такой скоростью, будто это лодка, которой правят лучшие в мире гребцы.

Улль был сыном Сив и приходился Тору пасынком, следовательно, принадлежал к одному из самых знатных родов асов. Итак, все кончилось тем, что он занял трон Одина Хлидскьяльв, в Вальгалле. Подобно тому как Фрейя владеет ожерельем Брисингов, у Улля есть удивительной красоты серебряное кольцо, которое многие считают едва ли не самой замечательной вещью в Асгарде. Одним словом, он был вполне достоин такой чести.

Улль занимал Хлидскьяльв на протяжении десяти лет. Но потом асы сжалились над Одином и призвали его обратно. Первое, что он сделал, — услал Улля в далекий уединенный домик в Таксдале. Он не желал его больше видеть. Потому-то Улль и живет теперь так далеко от Вальгаллы. Но он не горюет, наоборот, ему нравится одному бродить здесь в лесах. Ну что, идем дальше?

Весь остаток дня ребята были в пути. Они то почти бежали, то несколько снижали темп. Эрику стало уже казаться, что дороге этой не будет конца. Он сильно натер себе ноги, и при каждом шаге они нестерпимо ныли. Труд же, казалось, нисколько не устала и выглядела такой же бодрой, как и в начале их путешествия.