Чтение онлайн

– Это вы сейчас хорошо сказали, - усмехнулся Литтенхайм, - однако у нас не слишком много осадных орудий. Нам не хватит их, чтобы обеспечить достаточную плотность огня на всех трех предполагаемых участках фронта.

– Но ведь можно развить идею генерал-лейтенанта Бахмайера о разделении войск, - отлично знакомый мне еще по Пангее Игнатьев, получивший галунные погоны и звание генерал-майора.

– Каким образом?
– заинтересовался Литтенхайм.

– Сформировать три дивизии, - ответил Игнатьев.
– Ударную, в которую войдет основная часть нашей тяжелой пехоты и все драгунские полки. Она будет штурмовать Серую гору. Вторую ударную, в состав которой включить нашу осадную артиллерию. Она отравится к Пепельной горе и устроит там обстрел укреплений. Третья, самая большая по численности личного состава, пойдет низиной. Устроим правильную позиционную осаду. Будем рыть траншеи, и подводить под вражеский укрепрайон апроши.

– И ждать развития событий на горах, - подхватил мысль командующий.
– Штрайт был прав каждым словом, когда говорил о вас, генерал-майор. Не зря я взял вас к себе начальником штаба.

– Вы говорили о потерях, - заметил генерал-майор с обвитым змеей посохом в петлице, скорее всего, главный медик нашей армии, - а они будут при такой операции очень велики. Я не слишком много понимаю в стратегии и тактике, но нам придется штурмовать хорошо укрепленные позиции противника меньшим числом солдат. При этом число раненных и убитых будет очень большим. И насколько разумно разделять штурмовые части и осадную артиллерию?

– Правильный вопрос, на самом деле, - сказал Литтенхайм.
– Ответ на него крайне просто. Это запутает врага. Кто подумает, что настоящий штурм возможен там, где нет осадной артиллерии?

– Действительно, - усмехнулся Волостов, - большую глупость, чем штурмовать укрепрайон, да еще и на горе, без крупных калибров, придумать сложно.

Наверное, только он, драгунский генерал, который сам редко отсиживается в тылу, ходит в атаку вместе со своими людьми, мог сказать нечто подобное. К тому же, годами он не сильно уступал генерал-фельдмаршалу и заслуг перед отечеством имел ничуть не меньше. А что еще не получил высшего звания, так тут, скорее, фамилия и происхождение виновато. Ведь среди фельдмаршалов было много фонов, а вот русскую фамилию редко увидишь в этом списке.

– С пушками нам помогут союзники, - не моргнув глазом, ответил Литтенхайм.
– Думаю, те, кто прошел Пангею хорошо помнят их обстрелы.

После этих слов сразу можно было понять, кто в зале прошел через Пангею, а кто - нет. Как по сигналу мы опустили головы, кое-кто даже подбородок тереть стал.

– Я уже связывался с командующим союзными войсками лордом Евронимусом, - добавил Литтенхайм.
– Он готов предоставить нам два дивизиона карронад и кулеврин.

– Они станут неприятным сюрпризом для альбионцев, - протянул Волостов.

– Генерал-фельдмаршал, - неожиданно даже для самого себя высказался я, делая шаг вперед, чтобы привлечь к себе внимание, чего минуту назад совершенно не хотел, - демонские пушки бьют только прямой наводкой и на не очень большое расстояние. Орудия придется подтащить практически к самым вражеским укреплениям, чтобы разбомбить их.

– Кулеврины бьют дальше карронад, - объяснил мне генерал-фельдмаршал, - так мне говорил лорд Евронимус, когда рассказывал о своих орудиях.
– Он поглядел на меня внимательней, и прищелкнул пальцами.
– Полковник Нефедоров, если не ошибаюсь?
– сказал он.
– Вас ведь представляли к наградам, верно? Но я не вижу ни самих наград, ни даже планки. Вы столь скромны, что не носите их?

– Затерялись представления, наверное, - пожал плечами я.
– Ни одного ордена, из тех, к которым я был или не был представлен, я не получил.

– Постараюсь исправить эту несправедливость, - кивнул фельдмаршал, делая знак одному из своих адъютантов. Тот сосредоточено покивал в ответ и записал что-то в свой блокнот.
– Относительно дальности боя демонских орудий, вы уже поговорите непосредственно с их бомбардирами. Они прибудут к Серой горе либо одновременно с вами, либо немногим позже. Я свяжусь с лордом Евронимусом сразу по окончании нашего совета.

Только тут я почувствовал на себе оценивающие взгляды всех генералов. Они как будто ощупывали меня, оценивали. Что за птица такая?
– спрашивали эти взгляды.
– Раз сам фельдмаршал знает тебя по фамилии.

Я шагнул обратно к штаб-офицерам, постаравшись скрыться среди них. Но те расступились, образовав вокруг меня круг, будто я зачумленный какой-то.

– Генерал-полковник, - обратился фельдмаршал к Волостову, - советую вам обратить внимание на этого офицера.

– Так точно, - махнул рукой скорее для проформы тот и одним глазом подмигнул мне, так чтобы не видел Литтенхайм.
– Уже обратил.

Обратно мы с Волостовым ехали в моей машине. Военный совет достаточно быстро закончился. Стратегию нового этапа войны в общих чертах выработали, командующие направлениями назначены, - воплощать принятые решения теперь нам, штаб-офицерам. Штурмовать Серую гору в составе отдельной дивизии, в которую вошли все драгунские полки армии Литтенхайма и две трети гренадерских полков, предстояло Волостову. Он вышел чуть позже меня из штаба, но нагнал, пока я искал Хельга и мое авто. Когда генерал-полковник спешил, то выглядел на удивление комично. Он бежал, переваливаясь с ноги на ногу, раскачиваясь всем телом, как будто сидел в седле. Мне стоило некоторых усилий сдержать улыбку.

– Полковник, - сказал он мне, - у меня никакого желания трястись в бронеавтомобиле по такой жаре. Нам обоим катить в Килкенни, так что я решил проехаться на вашем замечательном авто-кабриолете. Не возражаете?

– Никак нет, - уставной фразой ответил я.

– Оставьте, полковник, - махнул рукой Волостов.
– Без чинов, мы же не в штабе фон Литтенхайма.

Хоть я и штаб-офицер, но общаться "без чинов" с генерал-полковником мне как-то не приходилось еще.

Вместе мы отыскали Хельга, сумевшего пристроить мою машину достаточно близко к проходу в минном поле и проволочных заграждениях. Прыгнули на заднее сидение. Волостов махнул рукой несколько опешившему от такой компании Филимону - езжай, мол. Мой денщик нервно сглотнул и завел авто. Через проходы в минных полях мы катили все также медленно, впереди и позади нас едва ползли бронеавтомобили. Причем первый был еще и на полугусеничном ходу, так что скорость у него была даже не черепашья. Тут я эпитета не смог подобрать. А вот остроумному Хельгу это удалось.

– Вот ведь больная улитка, - хлопнул он пол рулевому колесу, - опившаяся тормозной жидкости.

Мне пришлось кусать щеки и губы до боли, что не рассмеяться в присутствии генерал-полковника. Пусть и "без чинов", но сдерживаться надо. Однако сам генерал-полковник сдерживаться не собирался. Он расхохотался в голос. А уж голос у него был настоящий громкий, командный. Такой хохот, наверное, стоило бы назвать гомерическим, никакой другой эпитет к нему не подходил. Тут уж не удержался и я. Вместе мы хохотали, наверное, несколько минут. И только злой, как черт, Филимон продолжал поливать бронеавтомобилистов, едущих перед нами. Но как бы цветисто он не выражался, ничего лучше улитки выдать ему не удалось.