Чтение онлайн

А вот на крейсере ни одной живой души не наблюдалось.

Искин после того, как мои проблемы с его точки зрения были решены, не обращал на меня больше никакого внимания. Даже обидно стало. Чувствую, что могу горы свернуть, а меня держат за мелкий вирус, ненужный в отлаженной системе.

Подавив глупую обиду, медленно поднялся из хрустальной колыбели и завис в воздухе.

Ого! После пребывания в капсуле, навык левитации значительно подрос. А расход маны, наоборот снизился.

Но тут вернулся к жизни имплант и сообщил, что пребывание в капсуле заняло около месяца. Количество нейронов коры мозга увеличилось в пятнадцать раз. А в варолиевом мосту мозга появились два новых ядра, функция которых до конца не ясна, Скорее всего, они нужны для самостоятельного перемещения и ориентации в космическом пространстве. Мне ничего не оставалось, как принять эти новости к сведению, так, что в планах теперь учиться строить порталы не только в атмосфере, но и в космосе.

Учится начал без промедления, построив маршрут к космодрому, находившемуся от меня на расстоянии полторы тысячи километров, создал портал прямо к шлюзу челнока.

В своих путешествиях по Эрипуру я, бывало, проводил в одиночестве не один десяток лет. Но полное отсутствие жизни на крейсере начинало действовать на нервы.

— Пора, будить Герну, — решил я, забираясь в шаттл.

Когда зашел в свой пространственный карман, там ничего не изменилось Солнце стояло низко над горизонтом. Темнело — обычный тихий, земной вечер.

Удовлетворенно оглядевшись, я зашел в дом. Герна лежала в капсуле нереально красивая в своей наготе.

Не знаю, возможно, пребывание в капсуле повлияло и на либидо, но организм моментально отреагировал на это зрелище, не хуже чем у молодого парня.

Решительно подойдя к капсуле, я наклонился и прикоснулся губами к полураскрытым розовым губам своей жены.

Сразу ничего не произошло, но я видел, что сложная маготехническая начинка капсулы начала свою работу.

Фиолетовая дымка, прикрывавшая тело Герны, быстро исчезала и через несколько минут девушка открыла глаза.

— Эрлих, ты зачем вернулся из Дронара? — тревожно спросила она, не вставая. — Ищейки Гвирона, все еще разыскивают тебя. Не надо было делать этого.

— Однако! Да она же ничего не помнит, с момента моего бегства! — понял я.

Герна с усилием села и удивленно начала оглядываться по сторонам.

— Любимый, мы где? И вообще, почему я голая лежу в какой-то стеклянной коробке? — спросила она.

Пока она пыталась понять, где находится, я внутренне ликовал.

— Герна ничего не помнит, отлично! Боже, сделай так, чтобы к ней не вернулась память двухсот лет жизни. Пусть она останется двадцатилетней девчонкой.

Вместо ответа, телекинезом осторожно притянул Герду к себе и направился к своей койке, на ходу дематериализуя одежду, созданную буквально минуты назад.

Девушка ничего против не имела, наоборот, обвив мою шею руками, она впилась мне в губы горячим поцелуем.

Около часа мы были заняты друг другом. Но все когда-нибудь заканчивается и моя жена начала задавать вопросы.

А я в это время думал, что все, что ни делается, все к лучшему. Похоже, Герна, укладываясь в капсулу, сознательно лишила себя части памяти. Мне трудно понять такое решение, но для меня оно было спасением. Скорее всего, мы с ней не смогли бы ужиться, если бы она сохранила память двухсот лет жизни. А сейчас все в моих руках, хотя, возможно, если я не ошибаюсь, Герна приняла такое решение именно из-за того, что надеялась на встречу со мной и заранее подстраховалась.

— Пойдем, перекусим, а заодно я расскажу тебе, где мы и почему, — предложил я, и повел жену на кухню, на ходу одевая ее в роскошный пеньюар паутинного шелка.

— Ты говоришь, я проспала пятьсот лет в этом стеклянном ящике? — недоверчиво спросила девушка, тщательно выскребая из стакана ягоды, оставшиеся от компота. — И мы сейчас находимся в твоем пространственном кольце? Ты, наверно, врешь, колец с таким объемом не бывает. Даже у магистров!

Я улыбнулся.

— Мое личное пространство не зависит от колец, оно всегда будет со мной. Сейчас выйдем из дома, и ты убедишься в этом.

— Какое странное небо и солнце не настоящее! — воскликнула Герна, когда мы вышли из дома.

— Ничего странного нет, это солнце и небо моего родного мира, — пояснил я. — А то, что ты видишь — это наведенная иллюзия. Ее можно запросто убрать.

Я махнул рукой и вокруг нас заплескались голубые волны, посреди бескрайнего океана остался лишь небольшой зеленый островок, на котором мы стояли вдвоем, а на небе сияло огромное солнце Эрипура.

Миг все вернулось к прежней картинке.

Голем, выехавший подстригать траву, внимания Герны не привлек.

Она мельком глянула на него и, пристально смотря на меня, спросила:

— Ты сказал, что это солнце твоего родного мира, Эрлих, ты кто?

— Человек, как и ты, — просто ответил я. — Только прилетевший с другой планеты.

Герна в в изумлении смотрела на меня.

— Так ты Древний, — прошептала она. — Не может быть.

Она нервно рассмеялась.

— Я жена Древнего, вот это сюрприз!

Мне пришлось вновь купировать ее эмоциональный взрыв, предотвращая начинающуюся истерику.

— Я никакой не Древний, я обычный человек, только с другой планеты, — с нажимом повторил я.

Происходящее начало меня беспокоить по-настоящему, поэтому пришлось полностью подавить участок мозга Герны, отвечающий за эмоциональную сферу.

Это помогло, и наш разговор принял более спокойный характер.

Зато, когда эмоции были убраны, я заметил, что между той Герной, что я помнил семьсот лет назад и теперешней, имеется значительная разница. Она по иному строила вопросы, легче понимала мои объяснения. И я с тревогой задумался, как буду строить с ней отношения, если к ней вернется память прожитых двухсот лет.

По ходу разговора мы вышли из пространственного кармана в рубку шаттла и я получил на свою голову тысячи новых вопросов.

— Давай, давай, отвечай на вопросы, — смеялся я над собой. — Тебе же скучно было одному, радуйся, теперь скука не страшна.

Искину крейсера, до нас не было никакого дела, хотя я не сомневался, что все наши действия постоянно отслеживаются. Тем более искин не считал нужным сообщать, зачем крейсер вообще торчит в этой звездной системе несколько тысяч лет при полном отсутствии экипажа.