Шрифт:
– Подари мне цветы, – попросила Она.
– Какие? – спросил Он.
– Не знаю. Какие хочешь. Только, чтобы их было много.
Она сидела в кресле в старомодной ночной рубашке. Он лежал на кровати, ничему не удивляясь.
– Ты поцелуешь меня? – спросил Он.
– Да, – просто ответила Она. – Только я не знаю, как это делать.
– Очень легко, – сказал Он. – Тебе нужно прикоснуться своими губами к моим.
– И все? – спросила Она. Поцелуй, по ее представлениям, явно был чем-то большим.
– Ну… – замялся Он. – Можно еще коснуться языком…
– Да, – улыбнулась Она. – Я тебя поцелую…
Она поднялась с кресла, легко, как пар над чашкой кофе. Подошла к нему, села на край кровати и наклонилась к губам.
– Ты подаришь мне цветы? – спросила Она. Произнося «п» и «м» Ее губы касались Его губ. Остальные буквы обернулись легкой рябью на штилевой поверхности Его ожидания.
– Да, – ответил Он. – Подарю. Поцелуй меня.
Он принялся считать букеты похотливых роз, грациозных ирисов и чопорных лилий, которые он принесет ей завтра. Семнадцать… Восемнадцать… Девятнадцать…
– Трррррррззззззззз!!!
На языке будильника это означало: «Вставай, сукин сын, я принес тебе новый день».
Он проснулся, успев полузакрытой частью зрачка увидеть, как Она отпрянула в темный угол и растаяла там без звука. Предметы выступили из мрака нечетко, как карандашный набросок, раскрашенный выдохшимися фломастерами. Стол, пепельница, книжные стеллажи, вчерашние бутылки пива, допитые паркетом.
– Тебе хорошо, – сказал Он кукле, купленной вчера за бесценок, – Были бы у меня глазки – пуговицы! Застегнуться на них – и послать все подальше…
Конец ознакомительного фрагмента.