Ещё не вечер
Шрифт:
Брэд снова посмотрел на Изабеллу, спящую радом с ним. Она выглядела нежной, уязвимой и очень женственной, что только доказывало, как обманчив может быть внешний вид. На самом деле она же совсем другая — резкая и колючая. Или нет? Он ощущал вкус ее нежных губ, видел внезапное смятение в ее глазах, чувствовал притягательную зрелость ее округлых грудей и бедер…
Невольно он сильнее сжал штурвал.
Что за чепуха! В Изабелле Найт не было ничего, что ему нравилось в женщинах. Она была полной противоположностью того, что он любил в них. Отчего же его бросает из крайности в крайность: от желания задушить Изабеллу к желанию целовать и ласкать ее?
И все по вине Энтони! Ведь именно Энтони отправил его с этим безумным поручением, побуждая к тому же действовать осторожно и тактично, точно он, Брэд, был какой-нибудь священник или юрист.
Он недовольно нахмурился. К чертям осторожность! Пришла пора довериться своей интуиции. Пора было разобраться с блефом, который затеяла Изабелла.
Или она приведет доказательства, подтверждающие это словесное соглашение, которым она бравирует, или же он улыбнется и скажет ей «до свидания», а компанию сделает законной собственностью Джонсонов.
А может, плюнуть на все, и пусть они сами разбираются с этим? Он ведь нефтяник, а не сыщик, и у него масса своих дел, а также мест, где ему необходимо побывать. Он никогда не позволял себе быть подолгу привязанным к одному месту или к одной женщине, а тут, пожалуйста: завяз, как в болоте, и только зря терял время.
На темном горизонте вдалеке показались цепочки огней того маленького аэродрома, где и начался этот бесконечный день. Брэд пошел на снижение, довольный, что наметил дальнейший ход действий.
Все, что ему оставалось, это доставить женщину, спящую рядом с ним, домой и уложить в постель.
В постель… От этой мысли кровь забурлила в его жилах, лицо опалило жаром. Он представил, как берет ее на руки, несет вверх по лестнице, как потом медленно снимает с нее одежду.
Да что же с ним происходит?! Он просто ненормальный. Торчать в этом городе и каждый день иметь дело с Изабеллой — тут поневоле свихнешься.
Прощай, Оклахома-Сити, подумал он. Прощай, Изабелла Найт. И пусть возьмет верх здравый смысл.
Если бы он мог, он бы одобрительно похлопал себя в этот момент по спине, до того он был доволен собой. Вместо этого он просто широко, по-дурацки ухмылялся, глядя на быстро приближающуюся посадочную полосу.
Изабелла зевнула, потянулась — и замерла, затаив дыхание.
Ее кисть, нет, вся рука до плеча болела невыносимо.
Сжав губы, она попыталась сориентироваться. Она сидела в машине, в пикапе, быстро несущемся в ночи. А рядом за рулем сидел герой нефтяных разработок, мистер Брэд Джонсон.
Она подняла здоровую руку к лицу и отвела спутанные волосы назад. Если Брэд сидит за рулем, значит, они уже в Оклахома-Сити. Да, она могла припомнить, как они садились в машину возле больницы, как ехали на летное поле. Как Брэд целовал ее. И свою непростительную минутную капитуляцию…
Изабелла вздрогнула. Отвратительно! Как могла она отвечать на поцелуи этого невыносимого человека? А он был невыносим, в этом она не сомневалась. Пусть на нее и действовала его внешность, но он обращался с ней просто как с дурочкой, и этого она ему не могла простить. Брэд Джонсон был самым заносчивым, наглым и эгоистичным мужчиной, которого она когда-либо встречала в своей жизни.
Он унизил ее перед банкиром, перед ее деловыми партнерами, заставил растеряться перед рабочими, выставил в глупом виде перед персоналом больницы — и почему? Просто потому, что она была женщиной, и это делало ее в его глазах существом второго сорта, чем-то заведомо неполноценным.
Ее отец обращался с матерью точно так же. О, он заявлял, что любит ее и заботится о ней, но Изабелла до сих пор помнила, как мать постоянно нервничала и порой плакала от бессилия и обиды. Ни одна умная женщина не позволит, чтобы с ней обращались, как с хорошо дрессированной, послушной собакой.
Хорошо же, она ему покажет! Сегодня вечером она больше не станет с ним препираться, но завтра… завтра она сделает то, что должна была сделать с самого первого дня: то есть скажет Брэду Джонсону, что или он признает ее право руководить «Найт ойл» или… или…
Или что? Или она подает на него в суд?
На «Джонсон энтерпрайзис» наверняка работают десятки адвокатов. И Джонсоны не пожалеют сотни тысяч долларов, чтобы оспорить в суде ее иск. А на нее не работает никто, даже контора по уборке помещений, как злорадно подчеркнул Брэд. И в последний раз, когда она выписывала чек, она имела на своем счету ровно пятьдесят три доллара восемьдесят четыре цента…
— Ты проснулась?
Изабелла взглянула на Брэда. Его взгляд был устремлен на дорогу.
— Конечно, проснулась, — резко бросила она. — А что?
— Просто проверка. Ты проспала весь полет.
— Я притворялась, что сплю, — отрезала она. — Это предпочтительнее, чем терпеть твое общество.
— Значит, ты меня дурачила, милочка? Если бы я это знал, то не нес бы тебя на руках в машину.
Изабелла вспыхнула, но ничего не сказала. Он нес ее в машину? Должно быть так, раз она не помнила, чтобы шла сама. Только теперь она припомнила легкое прикосновение его пальцев к своей груди, когда он отстегивал ей пристежной ремень, ощущение его рук, обнимающих и поднимающих ее…
— Как ты себя чувствуешь?
Ужасно она себя чувствовала. Кисть болела, и вся рука, а теперь еще и голова раскалывалась.
— Прекрасно, — холодно ответила она.
— Может, тебе принять еще пару таблеток?
— А может, тебе лучше заниматься своим делом?
— Это меня устраивает. — Он взглянул на нее и натянуто улыбнулся. — В самом деле, это настолько меня устраивает, что я даже не стану спрашивать, не нужно ли тебе чего-нибудь из того ночного магазинчика на углу.