Чтение онлайн

А может, он на самом деле может.

Все размышления Эшвина объединяло одно основное предположение: «Все, что касалось божественного, было именно этим».

Утверждением. Выдумкой, даже если человек верил в это так истово, так полно, что это нельзя было классифицировать как ложь.

Не было никаких доказательств существования какой-либо высшей силы, Бога или любого другого существа. Но отказываться рассматривать возможность было иррационально, как и верить в это без доказательств. И не нужно никакой мистической составляющей в его идее. Гены Коры были изменены таким образом, что сделали ее эмпатию почти столь же ощутимой для нее, как вкус или прикосновение.

Способность принять это была заложена в самом человечестве. Эшвин полагал, что не имеет никакого значения, считал ли он, что Гидеон произошел от высшей силы или он — результат мутации. Это имело значение только тогда, когда он верил.

— И что же ты решил? — спросил Малхотра, наблюдая за суровым выражением лица Дикона. — За что стоит бороться?

— Я не смог ответить, потому что я не знаю. Поэтому он предложил мне способ узнать.

— Гидеон предложил мне пари. — Эшвин допил свое пиво. — Он сказал мне, что мог бы сделать из меня верующего.

Дикон снова хмыкнул.

— Неужели он?..

Эшвин уклонился от вопроса, задав свой собственный.

— Так ты смог выяснить, за что стоит бороться?

— Я здесь, не так ли?

— Я тоже, — Малхотра отставил бутылку. — Поверишь ты мне, или нет… но ты не должен беспокоиться обо мне. Если Гидеон не сделает что-то, что поставит под угрозу Кору, или не начнет превращаться в своего рода тирана, для которого бы потребовалось нанять наемника…

Дикон отмахнулся от его слов.

— Гидеон сейчас не твоя проблема. Равно, как и База, или твои приказы, или я. Ты — проблема. И решение.

— Я не понимаю.

— Я знаю. Вот почему я здесь. — Он хлопнул ладонями по бедрам, потом сложил их на коленях. — Koрa — сестра Гидеона, и ты заставил ее плакать. Ты можешь это исправить, но не ради Коры и не потому, что не можешь видеть, как она плачет. Ты должен исправить, потому что это нужно тебе. Это единственный способ, который работает.

— Я не знаю, как это сделать. — Малхотра сцепил пальцы вместе, чтобы унять нервную дрожь — доказательство того, как сильно он нуждался в Коре. — Я не могу видеть, как она плачет. Это невыносимо. Это заставляет меня хотеть уничтожить все, что причиняет ей боль. Как я могу исправить эту проблему, если я тот, кто заставляет ее страдать?

— Ты не слушаешь! Ну что за дерьмо… — Дикон заворчал. — Если ты сосредоточишься на том, чтобы никогда не причинять ей боль, то это безнадежное дело. Это чисто по-человечески невозможно. Вот почему существуют слова «мне очень жаль».

Все было настолько просто, что воспринималось, как обман. Этого для Эшвина было недостаточно. Обида, которую он причинил Koре, была глубже, чем обычные слова. Простое «мне очень жаль» было равносильно тому, чтобы зашить свои раны в полевых условиях, оставаясь адекватным и пригодным для выполнения миссии, но недостаточно для того, чтобы исцелиться. Свежий разрез, чтобы открыть рану снова и избежать более серьезных повреждений, всегда причинял больше боли.

Он мог бы исправить свою ошибку, приложить усилия. Но только если она согласится встретиться с ним.

— Что делать, если она не захочет моих извинений?

Дикон пожал плечами.

— Ты не можешь заставить ее. Ты примешь ее отказ, станешь уважать его, и ты смиришься. Но есть только один способ узнать…

— Я не знаю, смогу ли я смириться. — Эшвин поймал себя на том, что вцепился пальцами в колени. Он был так сильно взволнован своей откровенностью. Говоря фигурально, он выдал Дикону грубую, шокирующую правду. — Я не знаю, смогу ли я остаться в здравом уме без нее. Я мог бы дестабилизировать ситуацию снова. Я мог бы… стать угрозой для нее.

— Этого не произойдет, я обещаю.

— Ты пустишь мне пулю в лоб?

— Да, я так и сделаю, — поморщился Дикон. — Я решил сделать это в любом случае, если ты станешь болью в моей заднице.

Это была самая ласковая угроза из когда-либо слышанных Эшвином. Как ни странно, она немного ослабила его внутреннее напряжение. Не так эффективно, как могла бы Koрa, но зуд на коже превратился в легкое покалывание. Как будто конечности начали просыпаться после того, как ток крови был восстановлен.

Драки с Рейесом. Свирепые взгляды Аны. Угрозы Дикона. Ему на самом деле начинали нравиться порочные, иррациональные вещи, которые успокаивали его.

Состояние иррациональности заставляло его чувствовать себя человеком.

Глава 22

Koрa задавалась вопросом, как долго Эшвин станет ждать после ее возвращения домой, прежде чем придет к ней. Если вообще придет. Она получила ответ, не успев даже снять повязку со своей руки.

Он уже приходил.

Папка из светло-коричневой бумаги с изношенными потертыми краями, наполненная стопкой листов, лежала на кровати. Аккуратно и точно положенная в самый центр. Кора была уверена, что внутри находились ответы, которые она просила. Требовала.

Часть ее не хотела открывать папку. Но что бы она ни узнала из этих страниц, ничто не может быть хуже, чем неведение, и поэтому Кора уселась на кровать и открыла папку.

Слова на первой странице слились воедино. Она смотрела на них, пока темные пятна не превратились в буквы, знаки и цифры.

Если постараться сложить их вместе, они расскажут свою историю.

Ее родители никогда не встречались. Они даже умерли в разное время — отца не стало задолго до того, как произошла Вспышка и свет погас, и мир погрузился в хаос. Он без улыбки смотрел на нее с фотографии тяжелым взглядом. Форменный темно-синий мундир с медными пуговицами и красным кантом, глаза почти скрыты под козырьком белой фуражки.

Капитан ВВС Кристофер Торн. Летчик-истребитель, орденоносец, добровольно пожертвовавший ДНК на военные исследования, а не на проект генной инженерии.