Чтение онлайн

— Все нормально. Попробуй еще раз.

Я включил контрольный динамик, долженствующий разразиться завываниями ветра, но тот, казалось, онемел навеки. Честное слово, никогда не видел Алека настолько обескураженным, тем более перед детищем собственных рук! Помолчав, он распорядился:

— Возьми микрофон, садись в машину и отгони ее подальше. А потом спой песенку… скажем, про Мэри и овечку.

Я не стал спорить, памятуя, что Боултер ничего не делает просто так, вырулил за ворота, отъехал с полмили — и к собственному изумлению убедился, что все работает как часы. Подумав, я выставил микрофон наружу и медленно поехал обратно: за 250 ярдов до ворот шум ветра в динамике утих, еще через 50 ярдов окончательно замолк. Выслушав мой отчет об эксперименте, Алек пожал плечами.

— Мы не можем протянуть микрофонный шнур на такое расстояние… Ладно, подумаю на досуге.

— А что ты, собственно, рассчитываешь тут записать?

— Сам не знаю. Но, наверное, не зря что-то мешает нам это сделать?

До полудня Алек снимал руины общим и крупным планом, затем отправил меня побродить вдоль остатков стен и запечатлел это зрелище; передохнув, мы повторили процедуру во второй половине дня. В воскресенье днем мы уже были дома, и Боултер со всей возможной поспешностью проявил отснятый кусок.

И ничего!

Правда, в одном из эпизодов изображение ненадолго затуманилось без видимых причин, еще на нескольких кадрах вроде бы виднелись неясные пятна на размытом заднем плане, но в остальном фильм как фильм, ничего особенного.

— Ну что ж, зато мы развеяли миф… Итак, Фрейское аббатство вполне киногенично, что и требовалось доказать, — бодро заключил я.

Боултер задумчиво покачал головой.

— Ты позабыл о звукозаписи, Глин. Нет, что-то там определенно есть…

Так вышло, что почти месяц я был весь в делах, и Боултер совершил два паломничества в одиночку. Когда он наконец прорезался по телефону, то выпалил без всяческих предисловий:

— Приезжай, сногсшибательные новости!

Гостиная у Боултера давно уже стала просмотровым залом. Когда я вошел, проектор уже работал, но Алек тут же остановил демонстрацию со словами:

— Перемотаю и начнем с самого начала. Дело того стоит! А впрочем, сам увидишь.

Я заметил на столике бутылку виски и стаканы.

— Мы что-то празднуем?

— Победу, Глин, победу! Настоящий прорыв! Бери стакан.

— В чем дело, Алек?

— В фильтрах, — торжественно оповестил он. — Твое здоровье! Господи, как я только не изощрялся: снимал в инфракрасном диапазоне, а фильтры испробовал напоследок, причем исключительно для очистки совести. И что ты думаешь? Все до безобразия просто… Поляризация — и вот они, голубчики, на пленке!

— Они?..

— Ладно, неизвестные науке объекты, устраивает? Знаешь, для невидимок они совсем неплохо глядятся! — и Алек запустил проектор.

Верхний свет погас, на экране возник старомодный круглый будильник, установленный на детской грифельной доске с аккуратно выведенной мелом датой (Боултер просто до отвращения методичен). Стрелки показывали 11:15.

— Это мой второй визит, и я уже знал, с каким фильтром надо работать, пояснил Алек. — Будильник я приволок в надежде отследить цикл активности наших… гм, объектов, но фактически он не понадобился, сам увидишь почему. Камера наведена на циферблат, так что развалины немного не в фокусе, но все это неважно.

Первые две минуты на экране ровным счетом ничего не происходило. Вдруг Алек быстро схватил меня за руку:

— Смотри!

В правом углу появилось неясное пятно… Вернее, некое, не поддающееся словесному описанию, формообразование: будь оно совершенно неподвижно, я бы не усомнился, что вижу дефект пленки, но вуалеобразное затемнение, чьи туманные очертания беспрестанно пульсировали и колыхались, медленно поплыло над травой к центру экрана. Остановившись у полуразрушенной стены, оно немного потрепыхалось (тут Боултер нервно сглотнул), а потом… ПОЛЕЗЛО НА СТЕНУ.

— Черт побери! — невольно воскликнул я. — Да это же…

— Да. Да. Видишь, как оно перебирается с камня на камень? Очень хорошо. А теперь попробуй объяснить этот факт неисправностью камеры или дефектом пленки, или…

Я очумело потряс головой.

— Сдаюсь! Ты убедил меня, Алек Боултер.

Тем временем субстанция докарабкалась до верха стены, а на экран, опять справа, выкатилось чудо-юдо номер два. Это двигалось намного быстрее, вскоре догнало номер первый и как будто слилось с ним, но ненадолго. Разъединившись, оба пятна дружно сорвались со стены и поплыли в сторону камеры, принимая по пути форму не то звезды, не то осьминога с извивающимися туманными щупальцами. У меня захватило дух, но тут экран погас, и Алек расхохотался.

— Впечатляет? Это первая проба, и учти, я понятия не имел, что делается перед объективом. А через полчаса я отснял еще пять минут.

Это кусок оказался не столь эффектным. В поле зрения наличествовало единственное пятно: минуты три оно разгуливало по верху стены, а затем, выполнив резкий вертикальный взлет, пропало за кромкой экрана. За оставшееся время более ничего не произошло, и Алек выключил проектор.

— Да, похоже, в нашем аббатстве протекает интересная деятельность, резюмировал я. — Что же это за чертовщина, Алек?!

— Ну, я думаю, что пятна, которые мы видели, не являются физическими объектами. — Боултер машинально достал сигареты, закурил и перебросил мне пачку. — Запечатлен не сам объект, а грубо говоря, занимаемая им дыра в пространстве, куда камера заглянуть не может. Но не спрашивай меня, почему эти дыры воздействуют на светочувствительный слой и не влияют на сетчатку глаза! А теперь — ночь с субботы на воскресенье, автоматическая съемка с частотой один кадр в минуту, то есть 12 часов за полминуты экранного времени. Полюбуйся на их активность…