Чтение онлайн

— Гони меч, отведу тя к Свиньяру, — вызвался чрезвычайно волосатый и мускулистый экземпляр. Его алчность была понятна — вооружен лишь деревянной дубиной.

— Покажешь мне Свиньяра и только тогда получишь меч. Приступай.

Снова нерешительность, угрюмые взоры, злобное ворчание. Я опять взмахнул клинком, и они вновь отпрянули.

— В моем рюкзаке есть кое-что интересное для Свиньяра. Держу пари, если он узнает, что из-за вас, остолопы, я столько времени не мог попасть к нему с подарками, он вас перережет.

Подчас там, где бесполезны увещевания, помогают угрозы. Мы тронулись в путь под проливным дождем, по раскисшим дорогам, мимо убогих лачуг, к невысокому холму с самой большой в округе избой. На ее бревнах еще держалась кора. Помахивая мечом, я сдерживал «почетный эскорт» на безопасном расстоянии и шагал за проводником по каменистой тропе ко входу; позади ковыляли изнемогающие музыканты. Мне было чуточку стыдно перед ними за старт-капсулу, но события разворачивались слишком быстро, у меня попросту не было времени раздать такие же капсулы коллегам. Я остановился у порога и поднял руку.

— Ну вот, наконец-то крыша. Будете входить — берите по одной и сразу раскусывайте. Эта штука мигом возвращает в мир живых.

Поводырь с дубиной протопал через сени и направился мимо вооруженных мужиков, стайками слонявшихся по большой комнате, к верзиле, который восседал в большом каменном кресле у очага.

— Ты мой босс, босс Свиньяр. Ты сказал — привести их, мы и привели. — Он затопал ко мне. — А теперя меч давай.

— Конечно. Лови.

Я швырнул меч в дверной проем, в дождь, и услышал чей-то болезненный возглас. Проводник убежал, а я двинулся вперед и остановился у каменного трона.

— Ты мой босс, босс Свиньяр. Эти кореша — мой банд. Зуб даю — кайфово лабают.

Детина со здоровенными мускулами и здоровенным животом, покоившимся на ляжках, окинул меня с головы до ног пытливым взглядом. Поросячьи глазки льдисто поблескивали в непроходимых зарослях жестких седых волос. Из подлокотника кресла торчала рукоять меча. Бородач стиснул ее жирными пальцами, слегка выдвинул клинок и позволил ему упасть обратно.

— Почему вы изъясняетесь, как наглые, невоспитанные туземцы?

— Прошу прощения. — Я смиренно отвесил поклон. — К вам только что обратились в подобной манере, и я пришел к выводу, что таков местный этикет.

— Так и есть, но его соблюдают только необразованные имбецилы, родившиеся здесь. А поскольку вы родились не здесь, постарайтесь не испытывать мое терпение. Так, стало быть, вы — те самые музыканты, которые влипли в большой кагал?

— Поистине, слухи летят быстрее света.

Он указал на тривизор в стенной нише, и я почувствовал, что глаза мои вылезают из орбит. Внушительных размеров металлический ящик был снабжен бронестеклом поверх экрана и громадной рукоятью на боку.

— Наши тюремщики такие щедрые. Их хлебом не корми, дай только поразвлечь нас. Эти «ящики» поступают громадными партиями. Вечные, сверхдуракостойкие, плюс четыреста двадцать каналов.

— А питание?

— Рабы.

Он дотянулся носком сапога до ближайшего. Раб со стоном взгромоздился на ноги, подтащился, лязгая цепями, к рукояти встроенного генератора и принялся ее крутить. Штуковина ожила и разродилась рекламой станков для изготовления кошачьей еды.

— Хватит, — буркнул Свиньяр, и мяуканье смолкло. — Ваши физиономии не слезали с экрана. Как только я услышал о наркотиках и принудительном лечении, я понял, что скоро вы объявитесь здесь. Играть готовы?

— «Стальные Крысы» всегда к услугам тех, кто заказывает музыку. А в данном случае, я полагаю, это ваша прерогатива.

— Правильно полагаешь. Концерт хочу, и сейчас же. С тех пор как наш факир-каннибалист скончался от инфекции, будучи случайно укушен в порыве страсти, перед нами никто не выступал «живьем». Начинайте.

Предвидя такой оборот, мы разжились самым что ни на есть портативным реквизитом. В динамике величиной с кулак прятались голопроекторы; наши изображения, выброшенные ими, дотянулись макушками до потолка.

— Отлично, ребята! — воскликнул я. — Располагаемся у стены напротив входа. На первый раз — без костюмов. Начинаем со «Шведского чудовища из Открытого пространства».

Я имел в виду один из самых впечатляющих номеров. Копаясь в древнейших банках данных, мы обнаружили лирический опус на давно забытом языке — не то швецком, не то шведском. После долгого электронного попискиванья компьютер кафедры языков Галаксиа Университато выдал его перевод, но стихи оказались столь ужасающими, что мы предпочли голую транслитерацию:

И так далее. Все это Мадонетта выдала на полную громкость под мой синкопированный «фанерный» аккомпанемент и флойдов мешкотруб. Стинго не отставал от нас, пощипывая крошечную арфу, чье голографическое изображение было под стать нашим. От музыки сотрясался потолок, с бревенчатых стен сыпалась пыль.

Не думаю, чтоб этот номер вошел бы в десятку лучших галактических хитов, но здесь он выглядел шикарно. Особенно в конце, когда всю избу заполнило грибовидное облако, а усилители не пожалели мощи, чтобы выдать грохот атомного взрыва. Та часть публики, что не рухнула на пол, с визгом умчалась под дождь. Я вытащил беруши, услышал легкие хлопки и поклонился Свиньяру.

— Довольно сносный divertissemento, однако в следующий раз я бы предпочел в финале чуть меньше forte и чуть больше riposo.

— Малейшее ваше желание для нас равносильно приказу.

— Для молодого и простоватого на вид ты быстро учишься. Как тебя угораздило погореть на наркотиках?

— О, это длинная история.

— Сократи. Если можно, до одного слова.

— Деньги.

— Понятно. Стало быть, музыка — не такой уж приличный бизнес?

— Воняет похуже, чем любой из ваших жлобов. Все ничего, пока ты на вершине со звездами. Но мы там не удержались. Финансовые проблемы: стоимость звукозаписи, комиссионные агентам, выколачивание долгов, взятки чиновникам. Стинго и Флойд не один год ширялись бакшишем, вот и затеяли его продавать, чтобы не отвыкнуть. А что, недурственная штучка. Конец истории.