Чтение онлайн

— Гляди-ка, как ловко ты с ним управляешься! — удивился Шепард.

— Моя мать всегда держала кошек и сама их лечила. Я тоже к ним неравнодушен. Ну вот, — обратился он к четвероногому. — Сядь нормально, дай тебя рассмотреть.

Наконец-то животное перестало цепляться за спасательный круг. Перышко осторожно его убрал. Кот встряхнулся, зевнул, навострил уши. Зверек был небольшой, с густой короткой шерстью и круглой головой — типичный образчик английской короткошерстной породы. Перышко вытер его в последний раз, и шерсть, еще влажная, сделалась мягкой и пушистой. Кот открыл золотистые глаза и посмотрел своему спасителю в лицо.

Теперь, когда кот был чист и почти сух, стал понятен его окрас. Спинка, бока, грудь и передние лапы оказались темно-коричневыми, задние лапы и хвост — серыми. Внизу лапы были черными, но на передних красовались белые браслеты.

— Какой изящный джентльмен, — восхитился Перышко, опускаясь перед котом на корточки. — Полюбуйся, Джек! Прямо как пилот бомбардировщика в кожаной куртке!

Кот выгнул спину и потерся о руку Перышка, потом ткнулся носом в его ладонь. Голова и шея у него отдавали в рыжину, уши выглядели чуть темнее. Уши вообще были странные: торчали, как полагается, но кончики были завернуты внутрь и смотрели друг на друга, отчего напоминали рожки.

— Бедняга! Как его, должно быть, потрепало! — посочувствовал Шепард.

— Ничего, кошки живучие, — ответил Перышко. — Смешные уши! У него лихой вид, как в заломленной набок фуражке.

Он погладил кота и зацепил пальцем ошейник. Снова читать печальную надпись на табличке не хотелось. Лучше, если команда вообще о ней не узнает. Он попробовал расстегнуть пряжку, но кот поднял лапу, чтобы ему помешать. Когти остались спрятанными, хватило нажима черных подушечек и взгляда прямо в глаза.

Хорошо, что этого эпизода не заметил Джек Шепард: его занимало другое — не ошиблись ли они с полом животного.

— Порядок, полноценный производитель, — объявил он, гордый сводим первым успешным опытом в области ветеринарии. — Все на месте.

Перышко, держа кота за ошейник, принял решение.

— Взгляни-ка, Джек!

Диспетчеру была продемонстрирована табличка с надписью и обожженное место на лапе. Он тоже сначала побагровел, потом побледнел.

— «Худ»… Знаешь, я многое повидал, но такого… — Шепард опустился на койку рядом с другом. Кот перебрался на колени к летчику и устремил на него выжидательный взгляд.

— Представляешь, он не хочет, чтобы я снимал с него ошейник! Отпихивает мою руку, негодник.

— Если бы не сообщение о гибели линкора, я бы решил, что надпись — чей-то розыгрыш, — проговорил Шепард.

— Здесь к нему еще никто не прикасался, кроме меня, головой ручаюсь. Мне приходит в голову одно-единственное объяснение: кот принадлежал жене или ребенку кого-то из команды линкора и в шторм свалился с борта транспорта в море. — Он покосился на кота. — Но и это маловероятно.

— Конечно, — согласился Шепард. — На транспортах, как правило, нет ни жен, ни детей. — Он предпочел сменить тему. — Может, сгоняешь в камбуз и попросишь у кока консервированной скумбрии? Я пригляжу за Бомбером.

— Что? Ты уже придумал ему кличку?

— Все равно мы не знаем, как его звали на «Худе». На табличке клички нет, а расцветкой он, действительно, как пилот бомбардировочной авиации в боевом облачении.

Перышко заторопился по коридору, довольно улыбаясь. Бомбер! Неплохое имя… В самый раз для кота с авианосца.

Вернувшись в каюту с рыбой на блюдце, он услышал, как Шепард читает коту нотацию:

— Это собственность королевского флота, неблагодарное ты животное!

Бомбер увидел рыбу и метнулся к блюдцу, едва Перышко поставил его на пол.

Пока Бомбер расправлялся со скумбрией, Перышко совершил еще один набег на камбуз, где разжился старым пекарским противнем и пачкой газет. В каюте Перышко порвал газеты на мелкие клочки, устроил коту отхожее место и ткнул его туда носом.

— Вот твое место! Будешь безобразничать — снова поплывешь по волнам.

Потом он сбросил с койки плащ и растянулся поверх одеяла. Шепард забыл захватить свою бутылку; Перышко отвернул крышку, глотнул рому и снова лег, чтобы спокойно поразмыслить.

Бомбер пошелестел бумажками в противне, а потом запрыгнул на койку и устроился у летчика на груди, поджимая от удовольствия лапы и издавая слабый рыбный запах.

Перышко подложил одну руку под голову, а другой стал поглаживать кота.

— Откуда ты взялся? Ты и вправду плавал на «Худе»? Раз так, тебе небось охота расквитаться с «Бисмарком»?

Бомбер прижал уши, дернул хвостом, прищурился. Летчику почудилось, что кошачьи глаза гневно сверкнули. Он со вздохом отвернулся. Что за нелепые фантазии!

Капитан приказал всей команде построиться на взлетной палубе и зачитал приказ, которого все ожидали. Эскадра «Н» получила задание найти и уничтожить противника, потопившего линкор «Худ». Два немецких корабля давно подстерегали трансатлантические конвои, снабжавшие Англию всем необходимым для продолжения войны.

— Непонятно, какая от нас польза, — сказал шепотом Шепард, стоявший позади Перышка. — Наши «меч-рыбы» с единственной торпедой на борту — настоящий металлолом.

— Все равно нас рано списывать, — возразил стрелок Паттерсон. — Помнишь, сколько кораблей мы потопили в бухте Таранто? Половину итальянского флота!

Перышко ничего не сказал. Он очень любил свою машину, но понимал, что Шепард прав. Этот торпедный биплан, при всей его надежности, маневренности и простоте управления, ничего не мог поделать с броней вражеских кораблей и самолетов и служил для них легкой мишенью. В предстоящей битве они могли разве что сыграть роль последнего, отчаянного средства. Их вступление в бой наверняка закончится катастрофой.

Но мнения летчиков и команды корабля никто не спрашивал. Им предстояло часами пить кофе, изучать карты и слушать по радио сводки, пока «Арк Ройял» и остальная эскадра будут плыть на север, чтобы подключиться к погоне.