Чтение онлайн

— Вот почему я поделился этой информацией только сейчас, — пояснил Опи Киндред, закончив выступление. — Я должен был сперва подтвердить правильность моей теории экспериментально. А поскольку процедура репликации настолько неэффективна, нам пришлось отсеять тысячи химер, пока мы не получили штамм, переросший родителя.

— Весьма странная и необычная форма воспроизводства, — сказал Арн. — Паразит умирает, чтобы его потомство могло жить.

— Она еще интереснее, чем вы можете представить, — улыбнулся Опи.

Следующая последовательность кадров показала ту же колонию, теперь явно зараженную видом-паразитом — ее розоватую поверхность усеивали черные пятна. Время опять ускорилось. Пятна увеличились, слились, выбросили облако спор.

— Едва химера перерастает родителя, — продолжил Опи, — гены паразита, воспроизведенные в каждой клетке таллома, активируются. Клетки хозяина трансформируются. Все это весьма напоминает поведение РНК-вируса, но с той разницей, что вирус не просто разрушает клеточные механизмы производства белков и РНК. Он захватывает саму клетку. Теперь цикл завершен, и паразит выбрасывает споры, которые, в свою очередь, заразят новых хозяев.

А вот в чем заключается двигатель эволюции. В некоторых зараженных клетках геному паразита не дают проявить себя, и хозяин становится невосприимчивым к инфекции. Это нечто вроде бега Черной Королевы. Давление эволюции заставляет паразита производить новые заразные формы, а хозяев — сопротивляться им, и так далее. Тем временем виды-хозяева получают выгоду от новых генетических комбинаций, которые в ходе отбора шаг за шагом повышают скорость их роста. Сам по себе процесс случаен, однако он непрерывен и происходит в огромных масштабах. По моим оценкам, каждый час образуются миллионы рекомбинантных клеток, хотя, возможно, лишь одна из десяти миллионов оказывается жизнеспособна и лишь одна из миллиона значительно превосходит родителей в скорости роста. Однако и этого более чем достаточно для объяснения обнаруженного на рифе разнообразия.

— И давно ты об этом знал, Опи? — поинтересовался Арн.

— О своих открытиях я сообщил Звездной Палате лишь сегодня утром. Работа оказалась весьма сложной. Моим людям пришлось трудиться в режиме очень серьезных ограничений, используя методы биозащиты по первому классу — как с древними вирусами иммунодефицита.

— Да, разумеется, — согласился Арн. — Мы ведь не знаем, что случится, если споры заразят корабль.

— Совершенно верно, — подтвердил Опи. — Поэтому риф опасен.

Услышав это, Маргарет мгновенно ощетинилась.

— А ты проверял, как долго споры сохраняют жизнеспособность? — резко спросила она.

— Есть множество данных о выживаемости бактериальных спор. Многие из них остаются живыми тысячи лет в вакууме и почти при абсолютном нуле. И вряд ли имело смысл…

— Ты даже не удосужился проверить, — процедила Маргарет. — Господи, ты хочешь уничтожить риф, и у тебя нет доказательств. Ты о них не подумал.

В сообществе ученых эти слова считались самым худшим оскорблением.

Опи покраснел, но, прежде чем он успел ответить, Дзю Шо поднял руку, и его работники послушно замолчали.

— Звездная Палата проголосовала, — сообщил Дзю Шо. — Нам ясно, что мы получили все, что хотели. Риф опасен и должен быть уничтожен. Доктор Киндред предложил последовательность действий, которая кажется нам подходящей. Мы отравим организмы, окисляющие серу, и тем самым убьем риф.

— Но мы ведь не знаем…

— Мы не обнаружили…

Маргарет и Арн заговорили одновременно. И вместе замолчали, когда Дзю Шо снова поднял руку.

— Мы выделили коммерчески полезные штаммы, — сказал он. — Очевидно, что мы не можем использовать выделенные организмы, поскольку в каждой их клетке содержится паразит. Однако мы способны синтезировать полезные последовательности генов и вплести их в уже имеющиеся коммерческие штаммы вакуумных организмов для улучшения их качества.

— Хочу возразить, — заявила Маргарет. — Здесь мы имеем дело с уникальным явлением. Шансы на то, что оно когда-либо повторится, минимальны. Мы обязаны исследовать его дальше. Возможно, мы сумеем отыскать средство против паразита.

— Это маловероятно, — сказал Опи. — Невозможно удалить паразита из клеток хозяина с помощью генной терапии, потому что паразиты спрятаны в хромосомах хозяина и перетасованы в различных комбинациях в каждой из триллионов клеток, образующих риф. Однако будет совсем нетрудно изготовить яд, который заблокирует реакции окисления серы, общие для различных видов организмов рифа.

— Его производство одобрено, — сообщил Шо. — На это потребуется… какой срок вы называли, доктор Киндред?

— Нам нужно огромное количество, поскольку биомасса рифа очень велика. Как минимум десять дней. Но не более пятнадцати.

— Мы так и не исследовали риф должным образом, — заговорил Арн. — Поэтому мы не можем пока сказать, что возможно, а что невозможно.

Маргарет согласилась, но, прежде чем она успела добавить и свои возражения, звякнул вставленный в ухо коммуникатор, и голос Эрика Керенайи виновато произнес:

— Неприятности, босс. Требуется ваше присутствие.

В помещениях поисковой группы царила неразбериха, однако ей было далеко до хаоса на самом рифе. Маргарет пришлось трижды переключаться с одной прокси на другую, пока она не отыскала работающую. Прокси вокруг нее вместо парения в вакууме в виртуальной невесомости дергались и виляли, словно подхваченные сильными потоками воздуха.

Все это происходило на глубине около четырех тысяч метров, где состоящие из азотного льда стены рифта пронзали редкие бледно-желтые и розовые прожилки серы и органических примесей. Привкус вакуумного смога был здесь очень силен, ощущаясь горелой резиной на губах и языке Маргарет.

Пока женщина оглядывалась, в ее сторону, разгоняясь, направилась прокси. Проскочив мимо, она срикошетила от поверхности замерзшего азота и завертелась, выбрасывая из сопел струйки газа и пытаясь стабилизироваться.

— Скотина, — прошипел в ухо Маргарет управлявший прокси Ким Найи. — Извините, босс. Я уже пять штук потерял, а теперь и эта на очереди.

На другой стороне расщелины, в сотне метров от Маргарет, две свихнувшихся прокси, кувыркаясь, падали вниз. Зрение Маргарет на мгновение превратилось в цветной негатив, потом отказало, затем снова стало нормальным.