Чтение онлайн

Кора — моя начальница и подконсул, я при ней состою младшим оценщиком в Консульстве охраны культуры завоеванных народов. Мне она сразу понравилась, как и большинство других оценщиков. За два месяца в лагере подготовки у нас сложилась собственная компания.

— Вот о чем никогда не говорится, — замечает мой коллега Джулиан, — как нам относиться к лурианам?

— Как к товарищам по оружию, — отзывается Кора. — Они зависимые члены, наполовину завоеванные, как и мы. Единственная разница в том, что они были ассимилированы несколько поколений назад, так что у них не случится никакого приступа ксенофобии. У моих внуков будет то же самое.

Мы недолго молчим, женщины обмениваются многозначительными взглядами. Бездетная Кора, которой за сорок, рассчитывает, что инопланетные биотехнологии позволят ей родить детей в семьдесят, через тридцать лет, поскольку условия нашего контракта беременности не предусматривают.

Почему-то ее вера в будущее — и в инопланетян — придает нашему выбору реальность и надежду, делая его еще более пугающим.

В октябре полнолуние придется на 6:10 по Гринвичу четвертого числа. Я смогу его только воображать, потому что покину Землю.

Пока мы поднимаемся на борт шаттла, который унесет меня в мой новый дом за небом, я думаю про гипотезы Грегори Лина о лучевой технологии. Не видно никаких следов подобного луча, если не считать полет на шаттле уловкой в курсе нашей ксеноакклиматизации: наши пилоты — луриане.

Они ждут у дверей шаттла, кажутся выше, чем на фотографиях, и более чуждыми, чем ожидалось. Униформы «Синдиката» сидят на них странно, словно на бедра им намотали полотенца, и груди у женских особей голые. Мои собратья возбуждены до предела. Один мужчина бросается к выходу. Почему-то это меня утешает.

— Выходит, инопланетяне не до конца залезли нам в душу, — говорю я Коре.

Она не обращает никакого внимания на то, что происходит у нас за спиной; она целиком поглощена созерцанием луриан.

— Ты видишь то же, что и я? — спрашивает она. — Они же хордовые! У них хордовые хребты. Они двуногие. Двусторонняя симметрия… даже больше! Груди. Соски! Кормление грудью?

Я вижу то, что видит она, и понемногу тоже изумляюсь.

— Они могли развиться на Земле!

— Похоже, в теории панспермии все-таки что-то есть.

Человек передо мной начинает тяжело и прерывисто дышать, проходя мимо луриан, но я иду с поднятой головой, даже сердце не ёкнет, Кора всего на шаг позади меня.

Корабли «Синдиката» названы числами. Меня селят на борту «3491» в длинном коридоре младших оценщиков. После размещения Кора приглашает своих оценщиков в каюту, чтобы выпить.

— Как ты протащила сюда алкоголь? — спрашивает Джулиан.

Кора качает головой:

— Не протащила. «Синдикат» мне сказал, что моя задача укреплять социальные связи внутри моей группы. А значит, они платят за алкоголь. Пейте.

Мы обсуждаем увиденное на борту «3491». Кто-то жалуется, что ему не хватает неба. Подшофе, тоскуя по дому, Кора с готовностью показывает нам небокамеру, где будет проходить большая часть нашей работы в Консульстве.

Небокамера — пустое обширное помещение. Через прозрачный потолок видна величественная панорама звезд, и мы стоим под ней, благоговейно задрав головы, радуясь искусственной гравитации, благодаря которой этот вид кажется прекрасным, а не тошнотворным.

— Это небокамера. Тут мы выставим… нашу коллекцию.

На последних словах Кора запинается.

Чтобы развеять мрачное настроение, Кора распаковывает два манипулятора гравитационного поля. Мы практикуемся, учась поднимать ботинки, дергать друг друга за волосы и возиться в странной игре в духе «лови, если сможешь», когда проигравший становится следующим мячом.

Наконец с алкоголем покончено, мы угрюмо расходимся по каютам. Большинство разбивается на пары: я выбираю Джулиана. После мы шутливо спрашиваем друг друга: можно ли считать основной инстинкт, базовую тягу к спариванию той или иной разновидностью ксенофобии.

— Вот почему антропологам не следует спать с другими антропологами, — говорит он. — Мы высасываем романтику из каждого романа, спрашивая себя, какая эволюционная потребность свела нас в данный момент времени.

— Вот почему антропологам как раз и следует спать друг с другом, — смеюсь я. — Нам незачем подавлять естественную потребность обсуждать такие вещи вслух.

Но смех замирает. Мы просто два человека в темноте: да, мы боимся инопланетян, но и себя тоже.

В ноябре молодая луна народится шестнадцатого, а мы принесем наши первые жертвы.

Консульство охраны культуры завоеванных народов — археология консулов в крупном масштабе. Кора объясняет и объясняет, но каждому из нас самому приходится осваиваться со смыслом ее слов. Лишь когда мы начинаем демонтировать Рим, до меня по-настоящему доходит…

Пока я смотрю на трехмерную проекцию триумфальной арки Константина, рассчитывая давление в мраморе, пока мы разбираем ее на части, рядом со мной останавливается Кора.

— Знаменитые даки с форума Траяна, — говорит она с надлежащим благоговением.

Фриз медленно движется в поле гравитационного манипулятора, за контролем которого стоит Джулиан.

— Верно. — Я поднимаю взгляд на древнее изображение триумфа Рима. — Сегодня немного потребуется, чтобы отождествить себя с поверженным варваром.

— Старайся мыслить позитивно, — говорит Кора. — Сомневаюсь, что «Синдикат» видит в нас варваров, растоптанных его пятой… Скорее, они считают себя крылатой Никой.

— Значит, луриане — топчущие всадники, — с отвращением бросаю я.

— Скорее лошади, чем всадники, — мягко возражает Кора.