Чтение онлайн

Когда свет от чудом уцелевшей лампочки упал на лицо моего партнера по общению, я узнал его. Он жил в соседнем подъезде и относился к категории людей, безнадежно потерянных для человечества. Обычная житейская история: медленное спивание в компании таких же горемык, постепенная утрата родных и близких, друзей и человеческого облика. Кажется, этого типа звали Эдик. И, кажется, пить он начал из-за какой-то семейной драмы. Обо всем остальном, связанном с Эдиком, память моя умалчивала.

Наконец мне надоело отбиваться от алкаша, и я повернулся, чтобы уйти.

Тут-то это и произошло.

Нет-нет, он не ударил меня и не плюнул вслед.

Он только сказал мне в спину с такой искренней горечью и такой внезапной ненавистью, что меня проняло до глубины души:

— Эх ты! Я-то думал, что ты человек! А ты, оказывается, жаба болотная!

В голове моей мгновенно сделалось пусто, а тело, наоборот, налилось странной тяжестью, будто превратившись в чугунную болванку, и я повернулся к своему обидчику и окинул его взглядом с головы до ног, и вдруг, неизвестно откуда, во мне взялось ощущение, что я знаю его давным-давно, как самого себя, и я видел его как на ладони, с его алкогольными проблемами и болячками, которых успело немало накопиться в его тщедушном, но все еще крепком теле, и я знал, что он любит больше всего на свете и чего боится пуще всего, и где в его душе скрывается тщательно запрятанная от всех тонкая, трепещущая жилка, на которой держится вся его жизнь, и что следует сделать, чтобы одним-единственным словом, как бритвой, полоснуть по ней…

Видимо, в сознании моем на какие-то миллисекунды образовался провал, потому что я не осознал и не запомнил, что именно сказал Эдику.

Помню лишь, что он охнул, как от боли, весь как-то съежился, почернел лицом, резко повернулся и стремглав бросился вниз по лестнице.

Я же, окончательно опомнившись и отдышавшись, доплелся кое-как до своей «норы», обессиленно рухнул на тахту и провалился в беспамятство.

А утром хозяйка квартиры известила меня о странной смерти Эдика.

— И ведь мужик-то был вполне здоровый, — разводила руками она, — и тверезый как стеклышко, а вот поди ж ты… Упал замертво прямо возле ихнего подъезда и окочурился, сердешный. Дворничиха наша утром вышла подметать — смотрит, а он лежит на ступеньках. Она-то думала, что он просто спит, ведь не первый раз его находили во дворе… А он уже посинел и окоченел, бедняжка!..

— И от чего же он умер? — внутренне похолодев, перебил я старушку.

— Врачи… ну те, что на "скорой"-то приехали по вызову… сказали, мол, кровоизлияние в мозг у него было, — понизила почему-то голос до шепота моя собеседница. — Сосудик какой-то вроде бы лопнул…

Я поспешно отвернулся, чтобы она не видела моего лица.

Я знал, что это я убил горемыку Эдика.

И хотя одна половина моего эго терзалась угрызениями совести, вторая вопила торжествующе во весь свой внутренний голос: "ПОЛУЧИЛОСЬ! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ ЭТО!"…

— А почему — очередного? — тупо спрашиваю я Синичку.

— Потому что в последнее время киллеры вокруг меня так и вьются!.. Как мухи на мед слетаются, честное слово!..

Наверное, на моем лице отражается тень недоверчивой усмешки, потому что она поспешно добавляет:

— Кстати, и нога моя безобразная — это тоже они… Пытались подстроить так, чтобы я на машине свалилась в пропасть. Хорошо, что мне в последний момент удалось открыть дверцу и вывалиться… Но по скалам меня тогда протащило — ой-ей-ей! Думала, вообще без ноги останусь…

— Кто же это вас так не любит? Вы вроде бы такая…

— Какая?

— Ну, в общем, если бы, например, я был киллером, то у меня просто рука бы на вас не поднялась!

Что ж ты так нагло врешь, сволочь? Не боишься, что у тебя язык отсохнет? А вдруг она почует хотя бы легкую фальшь в твоем голосе?

С другой стороны, что я должен ей сказать? "Извините, девушка, но я действительно собираюсь отправить вас на тот свет"?

— А вы шутник, — кокетливо сообщает Синичка.

Интересно, как такому наивному, беззащитному существу удалось остаться в живых после пяти… нет, кажется, шести покушений? И действительно, за что ее так хотят прикончить? Э-э-э, господин Программист, а ведь с вами творится что-то неладное. С чего это у вас возник такой интерес к «объекту»? Раньше-то вы никогда не задавались вопросом, за что приходится убирать того или иного человека. Главное — сколько за это вам обещали заплатить, а остальное, как говорится, дело техники.

Может, пора прекратить это светское сюсюканье и приступить к непосредственному исполнению своего профессионального долга?

Ты ведь уже успел изучить эту девчонку и подсознательно наверняка знаешь, какое Слово для нее подойдет.

Так что ж ты медлишь, Программист?

Давай, уподобься герою одной песенки твоего любимого барда: "Чинарик выплюнул и выстрелил в упор".

Тем более что стрелять тебе следует не пулей, а словом. Максимум — фразой. После этого ты встанешь и уйдешь, а эта наивная синичка загнется прямо здесь, среди купающихся и наслаждающихся щедрым южным солнцем людей. От сердечного приступа или от закупорки сосудов. Или от солнечного удара, несмотря на то, что она сидит в тени пляжного зонта. Или еще от чего-нибудь, вполне естественного для окружающих и судмедэкспертов.

Но может, Слово сработает не сразу, с отсрочкой, и тогда это случится не здесь, а через несколько минут или часов. Если вызвать у девчонки приступ непреодолимой ненависти и отвращения к самой себе, то она повесится или проглотит пригоршню сильнодействующего снотворного…

А ты вернешься домой, доложишь Зефиру о выполнении заказа, получишь причитающийся тебе «гонорар» и пойдешь в церковь, где поставишь свечку за упокой невинной души, а потом, как всегда, — в какой-нибудь кабак, где зальешь воспоминания потоком спиртного, и, проспавшись, на следующий день будешь опять готов к работе.

И ты все еще считаешь, что ты — бог?

Брось, старина, ты же прекрасно знаешь, что ты всего-навсего убийца. Боги не опускаются до убийств по заказу. И какая разница, что ты убиваешь людей не так, как другие?

Если разобраться, твоя методика намного гнуснее и отвратительнее, чем удар ножом или выстрел в упор…

— Эй, что с вами? Вы слышите меня?

— Простите, замечтался немного… Так о чем мы говорили?

— Ну, вообще-то говорила одна я, а вы смотрели куда-то сквозь меня… А говорила я о том, что… Ладно, это неважно…

— А все-таки?

— Да хотела рассказать вам, из-за чего на меня стали охотиться разные головорезы…

— Ну, и из-за чего?

— Похоже, я кому-то очень сильно мешаю.

— Бог с вами! Кому вы можете мешать?

— Не говорите так, — качает девушка белокурой головкой. — Все мы кому-то мешаем — самим фактом своего существования. Просто до поры до времени мы не подозреваем об этом. У меня, кстати, подругу убили — и знаете из-за чего? Ее дом стоял как раз в том месте, где отцы города запланировали проложить новую скоростную трассу. Ну, ее уговаривали по-всякому, деньги предлагали — большие деньги!.. Но подруга моя не хотела расставаться с домом, в котором родилась и выросла, где жили и умерли ее родители… Вот ее и заказали киллерам… Три года уже, как ее нет на белом свете…