Чтение онлайн

— Все будет хорошо, Анна, — сказал астроном. — Скоро вам станет лучше.

Она приподняла слабую руку, то ли благословляя, то ли защищаясь, а скорее всего, пытаясь осенить себя крестным знамением. Олег вдруг увидел себя и других ее глазами. Странные существа, все в белом. Вспомнилось: «И услышал я голос четвертого живого создания, произнесший: „Приди!“.

Да уж…

— Господа… — заговорила она. — Где я. Что со мной?.. Вы… вы ангелы? Господи! Господи Иисусе! Вы не ангелы! Я не могу, я недостойна, я совершила тяжкий грех…

Ее мечущийся взгляд остановился на Иоанне, и тот выступил вперед.

— Успокойся, дочь моя, — речь святого странно изменилась, по крайней мере, таких обертонов Олег в устах Иоанна еще не слыхал: сочувствие и нежность и при этом непоколебимая уверенность. — Не ад это, но всего лишь чистилище. В чем согрешила ты?

— Грех самоубийства, — ответил за нее Олег. — Сударыня, вы в состоянии подняться? Прошу вашу руку.

Анна с опаской, словно ожидая соприкосновения с призраком, подала руку и встала. Ее качнуло.

— Да-да, конечно, я понимаю. Я все понимаю… — Она провела ладонью по лбу. — Ангелы всезнающи.

— Не ангелы мы, дочь моя, — возразил Иоанн, — но такие же грешные люди. Однако я как служитель Господа готов принять твою исповедь. Не знаю, уместно ли сие здесь, но тебе станет легче…

— Да-да, конечно, — торопливо произнесла она. — Сейчас. Мысли путаются…

Иоанн сделал знак, и они вышли из помещения.

— Вот это ладья! — восхитилась Ефросинья. — На такой бы из варяги да в греки. Вот только волочь тяжко, без волшебства не обойтись.

Фон Вернер погладил днище.

— Если судно на ходу, то это очень ценная вещь. Наша мобильность возрастет многократно.

Астроном посмотрел на катер. Полет над волнами? Соленый ветер в лицо? Заманчиво, но… не сейчас.

— Пока разберемся, что к чему, — сказал он. — Да и где брать топливо?..

— Сила, ведущая нас, — отмахнулся фон Вернер, — позаботится об этом.

Вот оно как. Значит, пора раскрывать карты.

— Пока есть время, — сказал Олег, подходя к распахнутым воротам эллинга, — неплохо бы исследовать обсерваторию.

Он указал на хорошо видимые отсюда башни.

— Нет! — хором воскликнули Таис и Ефросинья.

— Почему?

— Перуном клянусь, — побожилась воительница, — нельзя туда. Смотрю и вижу — нельзя.

— А ты, Таис, что скажешь?

— Боги не любят совершенства, — непонятно ответила гречанка.

— Таис, а что сталось с тобой и твоей подругой Эрис? Вы основали свое поселение? Ну, Гесиода, я понимаю, уплыла со своим Неархом…

— Ты провидец? — в голосе невозмутимой гречанки прорезался страх. — Ты… Ты полубог?!

— Полубог? — Олег усмехнулся. — Нет, лучше уж провидец…

— Черт бы вас всех побрал! — не выдержал Дитмар. — Что все это значит?

— Пойдем на свежий воздух, поговорим, — предложил Олег. — Девушки, когда Иоанн закончит, пусть идет к нам, а вы помогите Анне. И переоденьте ее в запасной комбинезон.

Гауптштурмфюрер и астроном спустились по пандусу. Солнце стояло в зените, ярко освещая купола обсерватории.

— Что за самодеятельность, Олег? — хмуро поинтересовался немец. — Туда идти нельзя. Гиблое место. Я знаю. И откуда у тебя сведения про баб?

— Дождемся Иоанна. А пока посмотри вот это.

Он извлек медальон погибшего красноармейца, развернул лист личных данных. Дитмар принял брезгливо, двумя пальцами. Медленно, шевеля губами, прочел. Небось учили в школе СС языку противника… Шевельнул бровями, вернул.

— Я таких насмотрелся. Но здесь написан бред.

— Этого бойца никогда не существовало… А вот и Иоанн!

— Звали, братья? — монах опустился на нижнюю ступень пандуса. — Бедная грешница…

— Грехи ее мне известны, — сказал Олег. — Прелюбодеяние да самоубийство. Не люди они, все три наши девы. И тот, в лесу — не человек.

Дитмар и Иоанн молчали — ждали продолжения.

— Это персонажи книг. Солдат — писателя Вячеслава Кондратьева, „Сашка“. Я по нему в школе сочинение писал. Анна — Анна Каренина знаменитого Льва Толстого. Дитмар, ты-то должен был слышать о таком?

Немец пробормотал под нос что-то неразборчивое, очевидно, ругательство.

— Ну, а роман „Таис Афинская“ в детстве был моей настольной книгой. Так что догадываться я начал сразу… Про Ефросинью не знаю, не читал.

— Я не разумею, рус! — Иоанн вскочил. — Мыслимо ли писать книгу о человеке, которого не было? Евангелие повествует о деяниях Иисуса. Жития святых — о святых. Есть описания жизни царей. Но измышлять несуществующее, плодить сущности? Это… это богопротивно!

Да, подумал Олег. Объяснишь тебе, пожалуй, что такое беллетристика…

— Для развлечения, святой отец. На потеху. В наше время это было весьма распространено.

— Значит, и спутницы наши — суть еще одно наваждение. А быть может, и не только они, — рассудил монах и снова уселся, погрузившись в раздумья.

Верно мыслишь, ох, верно, святой Иоанн Готский. Хотя фильм „Матрица“ ты точно не смотрел…

— Мы, думаю, все же люди. Все мы воскресли там, где погибли или где должны были воскреснуть, все помним обстоятельства смерти. Статьи астронома Сахновского хранятся в памяти компьютера… и то я не уверен. Поэтому, Дитмар, надо идти на обсерваторию.

— Не вижу логической связи.

— Объясню. Корпорация „Сигнус Деи“ помимо сигнусов и сирен создала людей, предназначенных для жизни в космосе. Возможно, нами управляют оттуда. И Зов наводят, и э… галлюцинации в виде несуществующих персонажей.

— Я не верю в эту болтовню. Ничего вразумительного. Космос холоден и необитаем. Никакие осколки лун не пригодны для жизни! Ты просто пускаешь нам блох в уши, и больше ничего!

— А песни сигнусов? Это же знание, понимаешь ты или нет?! Ван Хофман, или кто другой, передал его через поколения сигнусов в будущее. Ферштейн, герр барон?