Чтение онлайн

Дом погибшего языковеда стоял пустой, на крыльце дежурила стража. Глаза-и-Уши каким-то образом уговорил жителей Макухи придержать свой гнев до завтра. В поселке снова сделалось тихо, и улицы подозрительно опустели.

Плюшку посадили под замок в доме князя, чтобы не разнес до поры новость о страшной угрозе лесовиков. Парню до сих пор не сообщили о гибели отца, и Стократ не знал, милосердие это или издевательство.

Патрули, тайно разосланные к источникам, принесли добрую весть: вода чистая. Пока во всяком случае. Князь распорядился расставить стражу у колодцев.

— Может, они просто запугивают? — Стократ расхаживал по дому, все разглядывая, но ни к чему не прикасаясь. — Целую реку отравить, это, знаешь, никаким лесовикам не под силу… Или под силу?

Он остановился в дверях кабинета, где мальчишка сидел, скрючившись, над полированной мраморной доской. На доске застывшим воском были нарисованы лепестки и стрелы; цветные капли жидкости причудливо сливались, как на палитре.

— Как ты, Шмель?

— Не понимаю, — сказал мальчишка, и Стократ увидел, что парень на грани истерики. — Уже язык во рту совсем… как дерево. Не понимаю!

— Отдохни.

Зашло солнце. С момента гибели торговца Сходни миновали ровно сутки.

Шмель еще раз прополоскал рот. Сплюнул. Прижал к губам салфетку: растрескавшиеся губы кровоточили.

— Очень крепкий… вкус. Злое послание. Много соли и кислоты. Разъедает рот… Тьфу.

Слегка покачиваясь, он прошелся по дому. Остановился посреди большой комнаты с лавками вдоль стен.

— Вот здесь он нас учил… Думал, никогда сюда не вернусь.

— Отдохни, — снова предложил Стократ. — Хочешь, пойдем в трактир, навестим Тину?

— Нет, — Шмель помотал головой. — Что мы им всем… скажем?

— Ничего. Я прикажу им не спрашивать.

— Тебе просто, — Шмель опустился на скамейку, на свое привычное ученическое место. — Тебе просто. Ты можешь приказать. Или убить, если не послушают.

— Я убиваю только душегубов. И тех, кто живет насилием.

— Один — троих, — Шмель прикрыл глаза. — А если бы их было четверо?

— Все равно.

— А семеро?

— Справился бы.

— А десять?

— Наверное, нет, — Стократ засомневался. — Против десяти я не выходил ни разу.

— Откуда ты умеешь? — помолчав, спросил Шмель.

— Тебе сколько лет?

— Четырнадцать.

— Когда мне было четырнадцать, я жил в сиротском приюте, без семьи, без меча и без всякой надежды. А через год появился человек, который подарил мне меч. Вот так — подарил, упал и умер, потому что был очень стар…

— Волшебник?

— Не знаю. Только с тех пор я стал… задавать себе вопросы. Думать. Смотреть. Искать и отгадывать загадки.

— И убивать убийц?

— Так получилось, — ответил Стократ.

Он собрался было рассказать мальчишке, как это произошло с ним в первый раз — ночью, на большой дороге, когда в него, шестнадцатилетнего, начали стрелять из темноты. Как мерзко взвизгнула стрела возле уха, как другая воткнулась в дорожный указатель, как провалилась в ужасе душа до самых колен. На него напали, вероятно, потому что при парне был хороший меч — скорее всего, на клинок и польстились…

До того тысячу раз тренировался, размахивая мечом и воображая себя в гуще боя, но в ту ночь впервые услышал, с каким звуком входит сталь в тело врага. И бежал, пока чужая кровь, перепачкавшая его с ног до головы, не остыла совсем и не высохла. Тогда он залез в речку — прямо в одежде, хотя была уже осень, и долго отмывал себя и клинок, а когда посмотрел на него при свете костра — изнутри, как из узкого окна, глянула на него чужая пленная душа.

— Что? — спросил Шмель.

— А? — Стократ встрепенулся.

— Ты хотел мне что-то рассказать.

— Да нет, просто задумался.

Он сел рядом со Шмелем и привалился спиной к стене. В тот раз у костра он до того перепугался, что едва не бросил меч. Пленная душа не ушла на другой день и на третий, а на четвертый клинок сделался втрое тяжелее обычного. Тогда юный Стократ разозлился и воткнул меч в землю с криком «убирайся!», и увидел, как душа ушла — перетекла в дождевого червя, случайно перерубленного клинком…

Шмель вдруг просветлел:

— Скажи, а колдовством ты не можешь прочитать это послание?

— Нет, — Стократ с сожалением покачал головой. — Но если бы я учился, у меня бы со временем вышло, наверное.

Шмель неуверенно улыбнулся:

— У тебя бы вышло… А хочешь попробовать?

— Как?

— Есть же азбука…

Он торопливо вышел и тут же вернулся со своим мешком.

— Смотри, в этом флаконе — «два», а в этом — «большой». Давай, попробуй, а потом различи!

— Ладно.

Вкус у обеих капель был едва уловимый, и разницы между ними почти не чувствовалось. Стократ несколько раз выдохнул через нос, поводил языком по нёбу: первая, кажется, была чуть слаще?

— А теперь скажи, что здесь? — Шмель, тайно позвенев флаконами, протянул ему еще ложку.

— «Два».

— Здорово, — мальчишка даже притих на секунду. — Или просто угадал? А теперь?

Он снова повернулся к Стократу спиной и звякнул стеклом.