Чтение онлайн

— Ну вот еще, — прервал Джеффри. — Могли бы придумать что-нибудь поубедительнее. Это же когда было — где-то в начале сороковых?

— В сорок третьем.

— Ну хорошо, в сорок третьем. Значит, сейчас вам должно быть девяносто с чем-то лет! А выглядите вы на шестьдесят, и ни годом больше.

Никак не ответив на его выпад, Зайл продолжал:

— Именно во время моего пребывания в Лос-Аламосе я встретил другого молодого физика по имени Ричард Фейнман. — Он замолчал, судя по всему рассчитывая на узнавание, но, не встретив отклика с той стороны стола, продолжил: — Физики, как правило, не пользуются такой известностью, как эстрадные артисты, однако поверьте, в своем мире Фейнман был звездой первой величины и уверенно шел к Нобелевской премии. Можете проверить, если хотите.

— Уже, — отозвался Джеффри, набирая имя на клавиатуре. — Так, хорошо, вы доказали, что изучили биографию Фейнмана. Что дальше?

— Может быть, на той странице, куда вы смотрите, упоминаются его разговоры о наномашинах?

Джеффри защелкал клавишами.

— Да… да, вот оно. Тысяча девятьсот пятьдесят девятый, заседание Американского физического общества в Калтехе. «Там, внизу, полно места».

— Совершенно верно. На самом-то деле мы начинали играть с этой идеей еще в сороковых, но только тогда она впервые была воспринята всерьез. Вы когда-нибудь слышали о нанотехнологиях?

— Я фанат «Стар трека».

Зайл улыбнулся в первый раз за все это время.

— Как и многие другие, что подводит нас к объяснению цели моего визита. Понимаете, в те годы никто об этом не слышал, никто не думал, что это возможно — не считая Ричарда. Однако чем больше я над этим размышлял, тем крепче убеждался: это действительно возможно. Фактически, это был следующий шаг, естественно вытекавший из всего хода развития науки, — контроль над миром посредством его мельчайших составляющих. И нигде эта идея не была настолько интригующей, как в медицине.

— То есть вы хотите меня убедить, что вам еще тридцать лет назад удалось создать нанороботов, которые могли оживить умершего?

— Давайте скажем просто: это было счастливое стечение обстоятельств. Вскоре после войны меня перенаправили на базу в Неваде, где я познакомился с такой технологией, о подобии которой в цивилизованном мире могли только мечтать.

— Зона пятьдесят один? Инопланетяне?

Зайл махнул рукой:

— Никогда в жизни не видел ничего инопланетного, не считая горстки метеоритов — однако именно один из этих метеоритов и привлек мое внимание. То был маленький комок голубоватого металла с радужным отблеском, обладавший большей плотностью, чем все, с чем я имел дело прежде. Я выделил из него минерал, который нигде и никогда не встречался ни до, ни после. Мы в шутку назвали его розвеллонием, однако название прижилось. Он обладал некими уникальными свойствами, позволившими нам разработать основной строительный блок, необходимый для создания комплексных наноструктур.

Он помолчал, вглядываясь в лицо Джеффри, затем пояснил:

— Благодаря ему мы смогли строить субмикроскопические механизмы.

— Просто замечательно. Однако какое это имеет отношение ко мне?

— А вы послушайте — и поймете, — отрезал Зайл. — Розвеллоний мы держали при себе, однако некоторые из разработанных нами технологий передали таким компаниям, как IBM и Intel. Это мы научили их всему необходимому, чтобы построить первые микропроцессоры. Но я желал значительно большего. Я хотел прорыва в медицине. Вы представляете себе, сколько канцелярской волокиты нужно пройти, когда речь заходит об экспериментах на животных, не говоря уже о людях? — Он не стал ждать ответа. — Чертову уйму! Ни единого шага невозможно сделать, чтобы какой-нибудь пускающий сопли активист не натравил на тебя адвоката! У нас был материал, была технология, у меня было полно идей, и тем не менее руки мои оказались связаны. Десять лет я бился с этим идиотизмом и в конце концов сказал: «Да катись оно все к черту!» — и ушел со своей престижной государственной работы, не забыв, однако, прихватить образец розвеллония.

Я оборудовал лабораторию у себя в подвале. На это ушла большая часть моего наследства, однако мне удалось продублировать нужную технологию. После этого работа пошла гораздо быстрее. К середине семидесятых, за двадцать с лишним лет до того, как Фрайтас опубликовал проект первых медицинских нанороботов, у меня уже имелся рабочий прототип — микроскопическая машина, которая могла анализировать и устранять повреждения в любой клетке тела.

Джеффри пошевелился.

— Тогда почему же вы не опубликовали это? Вы могли бы заработать состояние!

— После того как ты обокрал сверхсекретное государственное учреждение, едва ли стоит трубить об этом на весь мир, — отозвался Зайл.

Джеффри снова откинулся на спинку кресла, и гость продолжил:

— Эти крошечные машинки — наноиды, как я их назвал, — были с переменным успехом опробованы мной на мышах, кошках, собаках. Каждая новая доработка схемы приносила все новые улучшения, и наконец, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году они были готовы к работе. Первую инъекцию я сделал Ральфу.

— Ральфу?

— Кто-то держит собак, — пожал плечами Зайл, — а у меня был Ральф, серый волк.

— Так это ваш питомец тогда на меня прыгнул?

Зайл кивнул.

— Можете считать меня эксцентричным.

— О, уверен, что я буду не первым!

— Без сомнения. Сделав зверю инъекцию, я внимательно наблюдал за ним на протяжении нескольких лет. Вроде бы все было в порядке. К этому времени розвеллония у меня оставалось только на два комплекта наноидов. Я вовсе не собирался тратить дозу на эксперименты над приматами, да и годы уже давали о себе знать. В восемьдесят первом году я сделал инъекцию себе, и после этого повсюду носил с собой оставшийся комплект роботов — ужасно боялся, что ФБР вычислит, где я живу, и украдет их у меня.

Он вытащил носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Летом тысяча девятьсот восемьдесят пятого я прогуливал Ральфа в лесу возле нашего дома.

— Прогуливал волка?..

— Обычно мы выходили по ночам. Выгуливать его днем едва ли было бы разумно… В общем, в ту ночь он услышал ваши голоса, увидел свет ваших фонариков и испугался. Он набросился на одного из вас — это были вы, Джеффри, — и опрокинул на землю. К тому времени, когда он понял, что вы всего лишь безобидный ребенок, было уже поздно: вы ударились головой о камень и потеряли сознание. Я подбежал через полминуты и принялся сканировать ваши жизненные параметры.

— Каким образом? У вас был с собой трикордер?

— Это все реально, Джеффри! И я бы посоветовал вам воспринимать всерьез мои слова, если вы хотите сохранить свою свободу! — Он помолчал. Кажется, ему удалось завладеть вниманием Джеффри. — Я разработал портативный сканер, при помощи которого можно замерять основные жизненные параметры — пульс, потоотделение; с его помощью я мог исследовать своих животных. Одним словом, я вас просканировал. Вы уже перестали дышать, пульс был нитевидным и едва прослеживался. И тогда я вытащил ампулу и ввел вам последний комплект наноидов.