Чтение онлайн

Вот так, я уверен, нам и достался самозваный генерал Вольф, злобный сепаратист-головорез с теми же первобытными манерами и жестоким характером, коими обладал его бывший владелец.

А может, мы столь отчаянно пытаемся поддерживать прежнее в тайной надежде, что создавшие его однажды снова вернутся?

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что повис вверх тормашками в натянувшихся ремнях, а в какой-то паре метров от моей головы несется растрескавшийся бетон. Я издаю визг и вцепляюсь в кресло, не сомневаясь, что через миг погибну в огненной катастрофе.

— Эй, босс, — радостно окликает меня Хлоя. — Как поспали?

— Какого черта ты делаешь? — захожусь я воем.

Она хмурится на меня, не понимая, с чего это я бьюсь в истерике. Затем ее глаза расширяются:

— То есть почему мы так летим?

— Да! — рычу я, стараясь не смотреть вверх… или вниз.

— Сейчас, дайте-ка. — Мой желудок выворачивается наизнанку, когда земля отдаляется, и потом еще раз, когда самолет переворачивается. Мы снова в горизонтальном полете. — Вот. Так лучше?

Вообще-то испугать меня не так просто, и к бурным реакциям я тоже не склонен, однако пробуждение на грани смертельного опыта все-таки изрядно напугало меня, а жизнерадостная интонация Хлои немедленно разожгла во мне пламень гнева.

— Плохая собака! — ору я. — Да ты хоть… — Ее морда принимает потрясенный и уязвленный вид, и до меня доходит, какую непростительную вещь я только что сказал.

Моя ярость исчезает так же внезапно, как и вспыхнула.

— Прости, — говорю я. — У меня вырвалось. В качестве оправдания: я чуть не обделался от страха. Тебе повезло, что мое кресло не надо отмывать.

— Я вовсе не хотела этого, — отвечает она кротко. — Правда.

— Знаю. Уверен, у тебя есть все основания летать вверх тормашками в двух метрах над землей со скоростью около двухсот километров в час. — Я выдавливаю из себя улыбку. — Хотелось бы их услышать.

Хлоя не из тех, кто держит зло подолгу, и я вижу: она сожалеет, что так меня напугала. Я прощен, а это многое значит.

Радио издает какое-то бормотание, пытаясь привлечь ее внимание, но она пропускает звуки мимо ушей.

— Ну, вы знаете: что-то у нас получается, а какая-то фигня нет. И обслуживание аэропортов у нас, если честно, как раз полный отстой. Вот я перед посадкой и проводила тщательный осмотр взлетно-посадочной полосы.

— Перед нашей посадкой все должны были привести в порядок.

— Так и есть, босс. Я связывалась по радио. Разрешение на посадку есть. Заправщики наготове. Они организовали прием с едой и прочим. — Она качает головой. — Но я не сажаю эту развалюху, пока не убеждаюсь, что какой-нибудь придурочный кобель не оставил дерьма на моей посадочной полосе.

— Весьма хорошая практика.

— Да уж, не сомневайтесь. В прошлом месяце я спаслась только чудом. Так и не поняла, было это халатностью или диверсией, да и не моя это печаль. Главное — сесть так, чтобы потом было чему взлетать.

— Спасибо за твое… внимание к деталям, — говорю я. — Но в следующий раз не могла бы ты все-таки предупредить меня заранее?

Ко мне обращается светящийся радостью глаз:

— Думаете, поможет?

— Наверное, нет, — отвечаю я с таким унынием, что она взрывается смехом.

Хлоя сообщает, что аэропортом в Топике заведует лохматая помесь по имени Фрэнни. Сверху все выглядит вполне пристойно. Посадка проходит гладко, и с диспетчерской вышки нас направляют в частный сектор, поменьше размером и более закрытый.

Изъян в организации под управлением Фрэнни становится очевиден, только когда мы вступаем в зал прилета. Новость о нашем прибытии уже просочилась, и нас поджидает мэр Топики.

Он налетает на меня, как кошка на мышь, весь извергаясь гостеприимством.

— Добро пожаловать в Топику! — ревет он, схватив и энергично встряхивая мою руку. Хлоя благоразумно держится позади, предоставив мне страдать от сюсюканий в одиночестве.

— Спасибо, — отвечаю я, пытаясь высвободить руку. Разум мой более занят тем, как бы отлить да перекусить, нежели строить из себя политика.

— Пожалуйста, сэр! Я всегда рад, когда кто-нибудь из Капитолия навещает нас здесь, в глубинке! — Сие провозглашается, словно некое воззвание, и я уже начинаю ожидать, что мне вот-вот вручат ключ от города.

На выручку приходит Фрэнни, сама учтивость, с извиняющимся выражением на морде:

— Сэр, мы понимаем, что у вас был долгий перелет. Туалет вон там, а затем вы можете перекусить, пока ваш самолет будут дозаправлять.

— Точно! — энергично поддакивает мэр. — Сходите задрать лапу, а потом возвращайтесь и отведайте лучшей еды, которую может предложить Топика! У нас все готово для пира!

— Спасибо, — бормочу я, направляясь в указанную Фрэнни сторону и отдавая себе отчет, что мое бегство будет лишь временным. Я пытаюсь утешиться новостью, которую принес мой нос: я чую бифштекс.

— М-да, ну и потеха была, — ворчу я, когда мы снова оказываемся в воздухе.

— Простите, босс. Предполагалось, что мы сядем и взлетим без всякого шума, но кто-то проболтался. Хотя не могу сказать, что удивлена.

— Почему же?

Она смотрит на меня как на полного идиота.

— Вы из Капитолия, босс.

— И?

— Мне как летчику приходится путешествовать, так? А места здесь весьма изолированы. И самолеты с народом из Вашингтона или откуда-нибудь еще появляются отнюдь не каждый день.

— Не так уж они и отрезаны, — не соглашаюсь я. — Есть телевидение, радио и интернет. Поезда ходят достаточно регулярно. А на дорогах еще и автобусы, и личный транспорт.

— Ну да, но мобильность все-таки низкая. Поэтому вы, большие шишки, так заметны. У нашего вида особые потребности. Нам нужно… — Она умолкает, подбирая подходящие слова. Я жду: мне любопытно, что же она скажет. — Мы намного больше зависим от… м-м… социального контакта первого порядка. Ну, лицом к лицу. Увидеть позу, разглядеть глаза и хвост, блин, обнюхать. Ваш прилет из Вашингтона подтверждает, что столица действительно существует. А то будет, как с Распадом.