Чтение онлайн

Она вновь ошеломила его, так что лишь с третьей попытки он сумел выдавить:

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что тебе в твоей преждевременной старости потребуется человек, который будет внимательно и заботливо ходить за тобой. Кого ты еще найдешь, кроме меня? Но я слишком практичная женщина и хочу иметь собственный интерес.

Америк явно готов был удрать; быть может, только занемевшие ноги удержали его на месте.

— Тебе незачем страдать из-за меня, Марция. Когда придет время, я просто уйду — как пришел. Я не хочу чем-либо отяготить тебя.

— Вот что, Америк, — проговорила Марция, — при всем твоем уме ты так до сих пор и не понял нас, римлян. Ты прожил в моем доме более двух лет. И теперь нас связывает с тобой долг госпиция, гостеприимства; мы обязаны друг перед другом, и связь эту разорвать нелегко. А тем более когда я этого не хочу.

Она подождала, пока он переварит ее слова.

— Я буду заботиться о тебе, несмотря ни на что, но обращаюсь к этой соединяющей нас связи и к твоей порядочности, в которой не сомневаюсь. С меня достаточно того, что ты ни разу не попытался навязать себя в качестве мужа.

Он взял ее за руки.

— Конечно же. Ведь я не имел права на это. — Америк смотрел на свои собственные руки, удивляясь их поступку, но не выпускал ее ладоней. — Разве ты ожидала от меня другого?

Марция была недалека от цели. Он не сказал «нет», но его еще следовало заставить сказать «да». И она заявила прямо, зная, что Америк уважает прямоту.

— Все просто. Ты пишешь завещание, в котором оставляешь нам все: деньги, изобретения, мастерскую. Чтобы нам никогда не пришлось бояться бедности. Такова моя цена.

Америк задумался.

— Мне немного известны законы Рима. В качестве моей жены ты можешь унаследовать лишь треть моего состояния.

— Правильно. Треть достанется мне, треть Авлу, треть Марцилле. Все просто.

Он кивнул.

— Да. Но что останется тогда Аластору и Евдокии? И моим работникам?

— Вот оно что… — Она остановила себя на грани ненужной вспышки. — В прошлом ты был с ними щедр и, несомненно, еще не раз проявишь щедрость в будущем. Но на этом своем условии я вынуждена настаивать. — Теперь уже она сжимала его ладони. — Я прожила трудную жизнь, иногда мне бывало очень тяжело. И я поняла, что должна стать практичной — даже сейчас, когда так легко сдаться.

Во взгляде ее читалась откровенная просьба. На сей раз удивление осенило Америка, словно неторопливый рассвет.

— Марция моя, а я… я и не догадывался. Даже представить себе не мог.

— Ну уж, должен был хотя бы заподозрить. В Нарнии перешептываются уже два года, и я никогда не пыталась опровергать слухи.

— Ах, это. Слышал и пренебрегал ими. Завистливые женщины, несколько разочарованных мужчин.

Марция улыбнулась.

— За последние пять лет я отказала не одному мужчине. Но сегодня отказа не будет.

Америк было расплылся в улыбке, которая тут же увяла.

— Ты просто не представляешь, какого мужа получишь на свою голову.

— Ты останешься таким, каким был всегда. Добрым ко мне, ласковым к детям, великолепным… ох, подожди, ты про постель, так?

Он фыркнул и побагровел. Марция удивилась столь девичьей реакции с его стороны, однако вспомнила его торговые дни.

— Эти голубые пилюли. Тебе они снова нужны, так?

— Я… Скажу честно, Марция, при жизни Софии эти пилюли были нужны мне, но теперь… — непрошеная улыбка вновь поползла по его губам. — Должно быть, повлияла перемена питания, но все изменилось к лучшему.

Марция не стала прятать улыбку, подобием фонаря над дверью приглашавшую его войти. Он заглянул ей в глаза с теплотой зарождающегося желания… и вдруг потупился, обратив взор в себя.

— Мой Америк, что мешает тебе? — Марция едва не произнесла имя Софии, но вовремя осознала, что не сумеет победить эту женщину в открытом бою. И потому предприняла обходной маневр. — Неужели тебе нельзя жениться второй раз? — Она стиснула его ладонь обеими руками. — Неужели твой суровый христианский бог требует, чтобы вдовец навсегда оставался в одиночестве?

Америк уставился куда-то вдаль. В молчании прошла минута, потом другая. И Марция почти не заметила того мгновения, когда его рука крепче стиснула ее пальцы.

— Нет. Не требует.

Свадьбу справили через месяц в первый благоприятный день. Через две нундины [12] Марция одолжила свою тунику ректа и огненного цвета вуаль [13] Евдокии для совершения того же обряда. И как раз вовремя: Евдокию начало тошнить по утрам еще до того, как засохли последние венки.

Дневная рутина не слишком переменилась. Америк по утрам часто уходил в Нарнию, где занимался мелкими усовершенствованиями своих творений. Марция старалась днем почаще бывать в городе, чтобы вернуться домой вместе с ним. Теперь она знала, чего ждет, ибо замечала признаки подступавшей болезни: дрожание рук, пустое выражение на лице, резкий ответ.

Не было только отчаяния.

Возможно, мимолетные радости новобрачных позволяли ему забыть свою боль. Или, быть может, ему было нужно, чтобы рядом с ним оказался некто, способный поддержать и укрепить его. Как бы то ни было, снова стать мужем ему было полезно.

Это уравновешивало весы, так как и Марция была довольна, снова оказавшись женой. А иногда и весьма довольна.

Все это лишь сделало более тяжким тот январский день, когда он исчез.

Никто не видел и не слышал, как Америк оставил дом, в мастерской его тоже не было. В полдень Марция послала своих работников и даже кое-кого из соседей обыскивать город и окрестности. А сама под укусами холодного ветра в одиночку спустилась по склону долины к Нару.

Могло ли внезапное умственное расстройство отправить его в скитания? Разум Америка иногда ослабевал, однако не покидал его. Она не верила в подобный исход.