Чтение онлайн

— Это еще зачем? — удивился Иван Леонидович.

— Я ни разу не видела Кремля!

— Степка, сделай ей Кремль…

В приемной было, как во всех помещениях «Сокольников», фальшивое окно. Оно показывало тропический пейзаж с обезьянами. Референт поменял картинку: явился Кремль со всеми своими башнями в жаркий летний полдень. Это был классический вид со стороны Москвы-реки. По реке носились скутеры и шлепали речные велосипеды. В небе висели одноместные разноцветные вертолеты.

— Так я и сама могу! — возмутилась Наташа. — Возьмите меня наверх! Иван Леонидович, ну пожалуйста!

— Ты умом тронулась? — спросил, опомнившись, Мишка.

— Я хочу наверх, — повторила девушка. — Я больше не могу! Я не могу — в этом корпусе, в этих коридорах…

Еще пять минут назад коридоры с мягкими теплыми дорожками, с ненавязчивой вентиляцией ее вполне устраивали.

— Ты там все себе обморозишь!

— Я никогда не видела настоящий Кремль! Иван Леонидович! Мне нужно увидеть!.

Она не знала, как объяснить, что картинки на экране — чужие, а у нее должна быть своя. И даже не затем, чтобы нарисовать, — а так вдруг потребовала душа.

— Еще одна сумасшедшая! — воскликнул Иван Леонидович, — До лета подождать никак нельзя?

— Нет!

— Наташенька! — несколько испугавшись безумного порыва, позвал Мишка, — Давай лучше здесь подождем. Там же холодрыга, как на Северном полюсе!

Референт догадался — поменял картинку. Теперь Кремль был заснеженный, на речном льду, на расчищенной площадке, носились конькобежцы. Мишка разозлился — вранье же! Никто там сейчас на коньках не катается!

И Наташа знала, что это — вранье. Но она смотрела на Ивана Леонидовича умоляющими глазами. А на Мишку не смотрела…

— Ладно. Комб, шубу и унты возьмешь у Инессы, — решил Иван Леонидович. — Пошли.

Наташа кинулась следом за ним. Мишка остался в приемной и в недоумении развел руками.

Ехать за дедом следовало бы ему. Ей-то что за дурь ударила в голову? А ведь в виртуальной гостиной была такая умница, такая рассудительная и спокойная красавица, мечта всякого нормального человека…

А если дед уже приказал долго жить? Браслет браслетом, но когда такие инъекции — то надо лежать, прислушиваясь к себе. А он до астрономов добрался — понять бы еще, на кой ему астрономы. Дело ведь не в том, что этот Иван Леонидович когда-то и где-то был его учеником. Что-то еще примешалось.

Мишка сделал всего лишь шаг к двери, ведущей в загадочные и тайные помещения астрономов, но референт заступил ему дорогу.

— С ума тут с вами сойдешь, — сказал референт. — Вы лучше идите куда-нибудь. Когда Федора Васильевича привезут, я кину вам сигнал, и вы его заберете. Если, конечно…

— Да…

Они поняли друг друга.

До сих пор Наташа жила простой и понятной жизнью. Ее еще девочкой привезли в «Сокольники», тут она выросла, тут участвовала в детских проказах: спуститься на технический этаж, сбегать в строящийся корпус — сперва это был пятнадцатый, потом шестнадцатый, на спор переночевать в аквапарке. Что было до «Сокольников», она помнила плохо. Мать развелись с отцом уже здесь, потом снова вышла замуж, а отец вообще переехал в «Измайлово». Комплексы подземных корпусов окружали Старую Москву, нормальная связь между ними была только летом, и Наташа виделась с отцом хорошо если раз в два года.

Этот Иван Леонидович совершенно не был похож на Наташиного отца. Однако что-то вспомнилось — что-то туманное, невразумительное, какое-то давнее желание, не нашедшее применения… тоска непонятная, что ли?.

Рядом с этим огромным человеком любая женщина почувствовала бы себя хрупкой девочкой — да ведь не только в его росте дело: он был громогласен, привык командовать, решать за себя и за других, а в компании, которая собиралась в молодежной виртуальной гостиной, таких экземпляров не водилось, все где-то работали, кому-то подчинялись, честно делали свое дело и отвечали только за себя.

Иван Леонидович провел Наташу через комнату, где несколько человек сидели перед большими экранами с непонятными картинками. Эти люди переговаривались на языке, в котором Наташа понимала хорошо если четверть слов.

За комнатой была другая — длинная и узкая, вдоль одной стены — гардероб.

— Сезам, — сказал Иван Леонидович, и слово (что-то такое звучало в детстве) отворило раздвижные двери, — Вот эту дубленку бери… Стой!

В корпусах было тепло — плюс двадцать два обычно, и Наташа пришла на свидание в легкой бирюзовой кофточке, в белых шортах с отворотами. При себе у нее имелось на всякий случай кружевное пончо — узор подружка Уля взяла из последнего «Принт-эдвайса» и распечатала на большом принтере в женском сервис-центре. А на ногах — тонкие колготки и босоножки.

Она сразу все поняла. Поняла — и ахнула. У нее не было даже толстого теплого свитера, даже плотной длинной юбки. Была курточка, в которой она летом иногда поднималась наверх, были нарочно для этих вылазок купленные, но еще не распечатанные кеды.

— Так… — Иван Леонидович задумался на пару секунд. — Инескин комб тебе велик, Степкин мал. Но Степкин свитер тебе впору… Тут где-то были меховые штаны. Артурка в них лазит снег с крыши сметать. Живо!

Через пять минут Наташа была сама на себя не похожа — получился меховой колобок. Передвигать ноги в унтах оказалось непросто. И пришлось по приказу смазать лицо каким-то неприятным жирным кремом, да еще сверху натянуть шерстяную термомаску. Это раздражало.

— Держи, — Иван Леонидович, уже в маске, протянул ей разрядник в кобуре. — Имела с этим дело?

— Теоретически…

Иван Леонидович забрал разрядник.

— Ну, молись Богу, православные… Авось пронесет.

Они вышли в переходную камеру, оттуда в широкий, плохо освещенный и холодный коридор с металлическим полом. Пол был наклонный, идти вверх — непривычно.

— Сюда въезжают фуры, — объяснил Иван Леонидович, — Продовольствие, по-твоему, тоже принтер штампует?

В кармане у правой стены стоял синий снегоход с прозрачной кабинкой.

— Знакомься — «Умка». Сейчас мы его вытолкаем. Погоди, дам сигнал воротам. И поставь в очках затемнение, а то ослепнешь.

Ворота распахнулись. Наташа зажмурилась.

Очки не успели потемнеть настолько, чтобы снежная белизна не оказалась такой слепящей.

— Скорее, скорее! — торопил Иван Леонидович, — Толкай! Живо! А теперь прыгай в кабину!

Она только в кабине и опомнилась.

Снегоход шел по белой аллее, раскидывая в обе стороны снежные веера.

— Курс на юг! — крикнул Иван Леонидович, — Сейчас будет тебе Москва!