Чтение онлайн

Казалось бы, ну кому, кроме живых и разумных, подвластно любить? Да кому угодно, заявляют авторы. И вот уже «Ромео» и «Джульетта» искусственного происхождения (роботы-андроиды, а как же!) разыгрывают свой вариант шекспировской пьесы. И пусть в данном конкретном случае обошлось без трагического финала, читатель найдет прямые отсылки к классической драме.

В другом рассказе ценой любви оказываются дети, которых «мама»-андроид, уравненная в правах с людьми, грозит разлучить с биологическим отцом, поскольку дело идет к «разводу». И она как женщина имеет на это право.

Мужчины-андроиды готовы вызвать друг друга на дуэль ради любимой женщины. Интеллигентные андроиды могут принести себя, свой писательский и редакторский талант на жертвенный алтарь, но не выдать чужакам предмет любви.

А если роботы пока еще не умеют любить они будут терпеливыми. Дадут работу людям (пусть даже никому не нужную, пустую работу), обеспечат их комфортным существованием. Главное — учиться у них. И не наукам, а чувствам. Получать от людей не знания, но умение любить.

Правда, обитают в этой книге не только роботы. Тут по мирам и историческим эпохам бродят герои и мерзавцы, шлюхи и оборотни, странные существа и сказочные персонажи. И каждому, каждому хочется хоть толики любви. Иногда они получают ее вместе с сексом (на обложке внимательный взгляд ухватит кружок с символом 18+). Иногда любовь так и остается недостижимой. Любовь…

Майкл Флинн

РЕКА ДЖИМА

Пер. с англ. В. Лотовского.

СПб.: Издательство «Фантастика Книжный Клуб», 2015 -464 с.

(Серия «Science Fiction Club»)

Тираж 1500 экз.

На первый взгляд, тетралогия «Спиральный рукав» Майкла Флинна является чистой космооперой и НФ-компонента в ней уступает фэнтезийной. Расколотое на Конфедерацию и Лигу человечество разбросано по сотням планет. Старая Земля стала символом и мечтой для рассеянных по мирам Периферии изгнанников-терран. Их государства имеют типично феодальное устройство, когда власть короля распространяется настолько далеко, насколько он может добраться за несколько дней. Однако при близком рассмотрении выясняется, что с помощью фэнтезийного антуража Флинн подчеркивает отдаленность будущего, в котором происходит действие романа. Будущего, где великие ученые — Эйнштейн, Максвелл, Ньютон — стали божествами всеобъемлющей мифологической системы. Где история обросла таким ворохом ошибок, что рассыпалась на бессвязные легенды. А наука скатилась до методов эмпирического познания, когда ученые лишь собирают и классифицируют информацию.

Если в «Танцоре Января» Флинн расставлял фигуры и знакомил читателей с преданиями, то в «Реке Джима», втором романе цикла, уже преобладает действие. Арфистка Меарана отправляется на поиски своей матери, Гончей бан Бриджит, в компании Человека со шрамами, чье сознание расщеплено на десяток субличностей, каждая из которых имеет свое предназначение. Увы, жестокий эксперимент, приведший к расщеплению, оказался не вполне удачным. И теперь Человек со шрамами вынужден все время контролировать поведение непокорных субличностей, постоянно ища компромиссные решения. По ходу поисков к арфистке присоединяются другие спутники, ведомые разными мотивами: служение, тщеславие, долг… В отличие от «Танцора Января», где погоня за древним артефактом шла очень неспешно, в «Реке Джима» герои движутся навстречу неприятностям наперегонки с агентом Конфедерации, пытаясь узнать, что искала Гончая бан Бриджит и какое преимущество это даст Лиге.

Итог: классический поиск-странствие в антураже космической научной мифопоэтики.

Станислав Лем

ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ

М.: ACT, 2015 — 640 с.

Тираж 2000 экз.

Футурологи тоже выходят на пенсию. Станислав Лем отошел от художественной литературы, отдав последние годы публицистике.

Уже в 1980-х стало ясно, что мир оказался немного не таким, как рисовал Лем в 1960-е. Большой космос не состоялся, а компьютерная революция не привела к победе разума. Мы живем в мире победившего «Футурологического конгресса», где вместо фармакологии — Интернет. Стой только разницей, что инженеры имеют дело с реальностью и от хорошего специалиста требуется разогнать дурман на своем узком участке деятельности, чтобы создать нормальную продукцию. Фантоматика стала образом жизни — воплотилось общество спектакля. Лем же продолжал рассуждения, начатые в 1950-е: эволюция жизни и техники, специфика литературы вообще и фантастики в частности, — при этом оставаясь — парадокс — консерватором в вопросах человеко-машинного взаимодействия. Мир опутан Интернетом, вал информации все выше, но Лем — человек из галактики Гутенберга — привык всесторонне осмысливать явления. Оттого жуткая усталость: ему все труднее оставаться «казановой науки» и энциклопедистом. Попутно Лем замечал, как разленились немцы, но еще верил в трудолюбие японцев. В статье о Чернобыле бичевал неповоротливость советской власти, но не застал Фукусиму. Главное — его сил уже не хватало на то, чтобы создать целостную прогностическую картину вроде «Суммы технологии».

Но и такие провидцы — несколько утратившие форму — очень нужны. На фоне массы «экспертов», которые, подобно колосьям на ветру, клонятся от «озоновых дыр» к «глобальному потеплению», востребован человек, который мог бы смоделировать ситуацию, опираясь на современную научную картину мира. Получилась книга, напоминающая некую рудно-обогатительную фабрику. В архивах Лема уже нет золотых самородков вроде «Соляриса». Составители отобрали тексты порой вторичные, вроде «Матраса», не переведенные раньше интервью, эссе и рецензии разных лет, — но мы точно знаем, что крупицы прозрения там есть.

Энн Леки

СЛУГИ ПРАВОСУДИЯ

Пер. с англ. В. Лушникова.

СПб.: «Фантастика Книжный Клуб», 2015.
– 384 с.

(Серия «Science Fiction Club»)

Тираж 1500 экз.

Роман примечателен количеством премий, которыми он был награжден. Тут и золотой дубль «Хьюго» и «Небьюла», и «Локус», и премии Артура Кларка и Британской ассоциации научной фантастики, и еще парочку в придачу. Достижение впечатляющее, тем более для дебюта.

Действие происходит в многотысячелетней империи Радч и ее окрестностях. Впрочем, границы постоянно меняются. Ведь имперское благополучие основано на непрестанном расширении пространства Радча. Радч наследует приметы Римской империи: гражданство, клиенты и их покровители, поглощение местных божеств государственной религией, родовые имена — номены…

Среди прочих исторических отражений Вечной Империи Радч выделяется наделенными интеллектом межзвездными кораблями, использованием мертвецов в качестве «вспомогательных компонентов» и трехтысячелетней правительницей Анаандер Мианнаи, разум которой распределен между множеством тел. Именно шизофреническое расщепление ее сознания запускает процесс то ли революционных преобразований, то ли распада империи. А заодно и сюжет трилогии Леки.

Две сюжетные линии, рассказывающие о двадцатилетней истории мести и об интригах с фатальными последствиями на новоприсоединенной к Радчу планете Шиз’урне, объединяются незадолго до того, как противостояние между двумя фракциями Анаандер Мианнаи приобретает открытую форму. К достоинствам романа следует отнести изобретательно и детально сконструированный мир и вылазки автора на территорию так называемой интеллектуальной фантастики. Однако рассуждения об общественном устройстве и об устройствах, создающих это общество, упакованы в незамысловатое повествование, скроенное скорее по кинематографическим, чем по литературным лекалам. Хотя для «новой космической оперы» это не является недостатком, и дебют вполне удался.