Чтение онлайн

Про Кея Таргатая Навко услыхал случайно — на одном из пиров, где его хозяин, выпив лишку, расхвастался перед гостями. Странное имя зацепилось в памяти.

— Из-звини! Я не о том…— похоже, Волчонок слегка испугался, — Если… Нет, не если! Я п-пода-рю тебе Дубень! Тамошний д-дедич умер, я имею право…

Навко не поверил своим ушам. Дубень — второй город в земле улебов! Немногим меньше Валина, но, говорят, — еще богаче. Дубенский дедич — следующий после Бовчерода!

— У этого дедича осталась дочка?

— Н-нет…— лицо Улада вновь стало краснеть. — Т-ты получишь Дубень по моей воле. Но т-ты должен… Должен жениться на… На ком скажу!

Сердце дрогнуло, но тут же пришло странное, непонятное спокойствие. Вот и все! Ради этого он пришел в Валин. Ради этого погиб Баюр, погибли те, в Калачке, погибла Падалка. И люди на площади — они тоже убиты ради этого. ; — Она д-дочь д-дедича. М-может, не такого знатного рода, как твой, Ивор, но… Это… Это Алана, моя подруга! Т-ты ее п-помнишь…

Улад врал неумело, и Навко почувствовал омерзение. Этот мерзавец изнасиловал его невесту, держал ее, как рабыню, как холопку — а теперь врет, что Алана — знатного рода! Конечно, мальчишка не хочет шума. С глаз долой надоевшую наложницу!

— Он-на… Она тебе понравится! Я п-пони-маю, что ты думаешь, но она — не холопка. Она — п-пленная…

Вспомнил! Навко глядел в темное пустое окно, боясь оглянуться. Неужели все? Он заберет Алану, уедет в далекий Дубень…

Похоже, его молчание начало беспокоить Улада. Он заспешил:

— Никто не уп-прекнет т-тебя! А мне ты ок-ка-жешь… Я б-буду т-тебе… Я п-прошу!

— Когда я смогу с ней увидеться?

Похоже, он все-таки не сдержался, не уследил за голосом. Улад отступил на шаг, удивленно открыл рот:

— А з-зачем?

Но тут же, сообразив, заулыбался — радостно, облегченно:

— К-когда хочешь, Ивор! Я распоряжусь! Т-толь-ко пусть в Савмате…

— Конечно, Кей, — Навко улыбнулся в ответ. — Я ведь теперь тысяцкий! Ты объявишь о том, что она из рода потомственных дедичей?

— Д-да…

Как только об этом будет сказано привселюдно, ложь перестанет быть ложью. Слово Светлого сделает дочь кузнеца знатной женщиной.

— А свадьбу…— начал было Улад, но Навко тут же перебил:

— К чему спешить, Светлый! Впереди — поход. Вернемся, тогда уж…

Он сам поразился собственным словам, но понял — сказано от чистого сердца. Нет, не от чистого! На сердце было тяжело и мрачно, словно он вновь потерял любимую…

Говорить больше не было сил, но Улада так и тянуло на расспросы: о новых самострелах, о тысяче, которая стоит в Грайвороне, о плане похода на огров. Пришлось отвечать, показывать гочтак и даже объяснять Кею, что такое «боевое направление». Наконец Волчонок, очень довольный разговором, попрощался, повторив, что Ивор может навещать свою невесту в любое время. Навко нашел в себе силы поблагодарить, улыбнуться и проводить Улада до дверей. После этого едва хватило сил дойти до кресла. Навко закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижно. Он чувствовал: что-то не так. Что-то он сделал неправильно!

— Что-то не так, Ивор?

Чужой голос прозвучал так неожиданно, но в то же время столь согласно его мыслям, что Навко, не задумываясь, ответил:

— Я не должен… Не должен был ее покупать!

И только потом испугался. Страх заставил сжаться, не давая даже открыть глаза. Комната пуста, верная стража у дверей, в окна залетит только птица…

— Я присяду.

Навко, не открывая глаз, кивнул. Страх не прошел, но стал ясным, осмысленным. Он должен был догадаться!

— Это ты, Ямас? Или только твоя тень, как тогда?

Короткий смешок:

— Открой глаза — увидишь.

Рахман сидел в кресле, черный капюшон закрывал лицо, худые руки с длинными узловатыми пальцами лежали на крышке стола. Навко глубоко вздохнул

— ничего не кончилось…

— Решил не беспокоить твоих кметов, Ивор. Извини, невольно пришлось подслушать… Так чем ты огорчен? Речь ведь шла о твоей девушке?

Отвечать не хотелось, Навко только пожал плечами. Что может понять этот рахман? Он и сам в последнее время перестал себя понимать…

— Мне следовало зайти раньше, — рахман с интересом осмотрелся, притронулся к самострелу, лежавшему на краю стола, покачал головой:

— Не знал… Надо было предупредить тебя, Ивор. Погибли люди — много людей.

Навко не ответил. Похоже, рахман уверен, что он, бывший повстанческий сотник, на стороне Рожденных Дважды. Разубеждать Ямаса не стоило.

— Если бы не эта штука… Гочтак, кажется? Все обошлось бы без крови.

— Улада бы прогнали, затем прогнали Войчемира…— Навко невесело усмехнулся. — А что потом, рахман?

— Потом…— белые руки сцепились узлом, черный капюшон качнулся. — Потом стране пришлось бы пережить несколько трудных лет. Но в конце концов все бы устроилось. Мы восстановили бы строй, завещанный нам Небом.

— Вы — это рахманы?

Навко спрашивал без особого любопытства. Куда больше, чем заветы богов, его сейчас интересовала одна вещь, лежавшая на столе рядом с гочтаком. Об этой вещи он совсем забыл…

— Мы — это рахманы. Не все, к сожалению. Патар до сих пор не хочет выступать против Кеев. Но за мной идут многие. Возможно, скоро я стану новым Патаром. Навко кивнул:

— Значит, это ты все задумал? Мятеж у волотичей, войну Кеев? И без тебя ничего бы не было?

— Почему? — рахман явно удивился. — Было бы. Не так и не сейчас, но все равно было бы. Может, лет через двадцать. Может, через сто…

Навко вновь кивнул. Итак, без Ямаса все кончится. Неведомый Патар обуздает заговорщиков. А что будет через век, не так важно…

— Ты многого еще не знаешь, Ивор! Ты, как и все вы, привык к безумию, которое много веков назад охватило нашу землю. Представь, что будет, если взбунтуется человеческое тело. Ноги захотят стать головой, кишки — глазами… Кеи перемешали всех — и все.