Чтение онлайн

— Ты что мелешь, дура?! — Егор выдернул руку, оттолкнул от себя цыганку и, развернувшись, пошел в обратную сторону.

Очевидно, он передумал продолжать свой путь или после такого предсказания забыл, за чем вышел из дома. Алина ликовала. Она видела, как подействовали на Кулакова ее слова. Впрочем, любого нормального человека они привели бы в смятение. А ну-ка вам завтра скажут, что в скором времени вас переселят из трехкомнатной квартиры со всеми удобствами в сырую камеру — что с вами будет? Вы не то что от цыганки в обратную сторону побежите, вы рухнете тут же на грязный асфальт, если, конечно, не захотите пришибить предсказательницу на месте. Но тогда уж точно тюрьмы вам не избежать.

Следующим этапом игры в переодевание была монашка. Догадываюсь, где она выклянчила сие скромное одеяние: одна наша общая знакомая работает костюмером в драматическом театре. Должно быть, и широкая цыганская юбка взята там же. На этот раз Алина подстерегла Кулакова, когда тот шел на рынок мимо церкви. Она с деревянным ящичком для пожертвований «На строительство нового храма» подошла к Егору.

— Киньте копеечку, молодой человек, — Алина скроила постную физиономию. — Господь воздаст вам за вашу доброту.

— Нет у меня копеечки, — отмахнулся Кулаков от монашки. — Старые храмы надо восстанавливать, а не новые строить.

— Злой ты, душа у тебя темная. Покайся, покайся, покайся, — голосом гипнотизера со стажем забубнила Алина. — Много грехов на себе носишь, очень много. Бог милостив, он всех простит. Ты только приди, приди, приди.

— Куда? В церковь? — Егор скосил глаза на Алину.

— Зачем в церковь? По глазам вижу, ты в Бога не веришь. Иди сразу в милицию.

— Да иди ты! — Кулаков хотел послать ее к черту, но черное одеяние монашки и неосознанная боязнь того, что Бог все-таки есть и может его наказать, остановили его. — Отстань от меня! Нет у меня грехов!

— У всякого человека есть грехи, — философски заметила монашка. — Человек не Бог, и все человеческое ему не чуждо.

— А у меня нет грехов! — упрямо огрызнулся Кулаков.

— А в рабочее время выпить бокальчик пива в соседнее кафе бегаешь? — зловеще зашептала Алина.

Егор всмотрелся в ее лицо, но узнать «работника милиции», недавно приходившего в «Гарант», он так и не смог: черный платок был надвинут до самых бровей и закрывал большую часть щек и подбородка. Наружу торчал только нос.

— Слушай, на, возьми, — он выгреб из кармана всю мелочь и ссыпал в ящик, — только отстань от меня. Каждый второй мужик пьет пиво в рабочее время.

— Я не об этом. Пиво — это так себе, тьфу. За тобой есть грешок пострашнее. Ты все-таки сходи в милицию, покайся.

Кулаков ускорил шаг и запрыгнул в отъезжающий с остановки автобус.

А потом была бабушка, слепая, в черных кругленьких очочках и старомодной шляпке, из-под которой торчали спутанные седые волосы. Она попросила Егора перевести ее через дорогу.

— Внучек, а отчего у тебя такие руки потные? — завела знакомую песню Алина. — Сотворил, что ли, неладное? Нехорошо, внучек, нехорошо. За поступки свои надо отвечать.

— И ты, старая карга, будешь меня совестить? — вдруг взбесился Кулаков и, бросив бабку на разделительной полосе, широкими прыжками пересек оставшуюся часть проезжей части улицы.

Когда на следующее утро к нему подошла бедно одетая селянка, он уже знал, о чем пойдет разговор. Алина его не разочаровала. На смешанном русско-украинском языке она спросила:

— Хлопчик, пидкажи, а дэ тут у вас будэ милиция? На вокзале сумку гады таки уперли, — пояснила она. — Раптом знайдуть. Як думаешь?

Егор хотел показать направление рукой, но Алина его остановила:

— А може, и тоби туды треба?

— Это еще зачем? — заскрипел зубами Кулаков, и тут что-то неуловимо знакомое показалось ему в Алинином маскараде. — А вообще-то ты права, мне надо в милицию! Иди за мной и не отставай, тетка.

Алина вприпрыжку побежала за Егором. Она неслась так, что чуть не потеряла свои вьетнамки.

По пути в милицию Кулаков вспомнил имя мента, который приходил в «Гарант» после смерти Бермудовой и всех их опрашивал.

«Воронков — его фамилия! Вот ему-то я и сдам эту «колхозницу», а вместе с ней и «цыганку» с «монашкой» в придачу. Пускай разбираются. Вдруг Ирину Геннадьевну именно таким образом довели до самоубийства, а я на очереди? — пришла ему в голову страшная мысль. — Боже избавь. Не дождутся, чтобы я на себя руки наложил».

В кабинет Воронкова Егор втащил Алину за бретельки линялого сарафана: в последнюю минуту ему показалось, что она передумала идти в милицию. Каково же было удивление Сергея Петровича, когда в тетке из далекого села он признал Алину Николаевну Блинову. Дальше ситуация разворачивалась следующим образом. В состоянии высшей степени нервозности Кулаков написал на мою подругу заявление, в котором обвинял ее в преследовании и доведении его до суицида. Егор был очень возбужден и был уверен, что «тетка» — редкий маньяк, который занимается тем, что доводит людей до самоубийства.

— Ну и что мне с вами делать? — спросил Воронков, когда за Кулаковым захлопнулась дверь. — Возбуждать уголовное дело?

— С какой стати? — окрысилась Алина.

— С той, что вы хотели довести Кулакова до самоубийства.

— Таких, как он, доведешь! Сами просили проследить за ним!

— Я?

— Вы!

— Когда?

— Нам Сундуков передал ваши пожелания.

— Мои? — удивился Сергей Петрович. — Ну, знаете! Мне ваша шайка-лейка вот уже где, — и он провел ребром ладони по горлу. — Может, я так и сказал, не помню… — Воронков слегка стушевался, припоминая проведенный с Игорем вечер. — Но сейчас я вам с полной ответственностью заявляю: на Кулакова у нас ничего нет!

— А вы знаете, что этот Кулаков совсем не Кулаков, а Куликов из Белозерска? — ехидно спросила Алина, надеясь своим сообщением огорошить капитана. — Вы в его паспорт смотрели? Он родился в Белозерске? Так вот: Кулаков совсем не Куликов, а кто-то третий.

Воронков взял со стола бумагу, на которой были написаны паспортные данные Егора Кулакова.

— Егор Кулаков родился в семьдесят втором году в городе Воронеже.

— Какой Воронеж? — не поверила Алина. — Там должен быть город Белозерск.