Чтение онлайн

Мэтт покатился со смеху.

– Ты ужасно смешная, когда злишься, – сказал он. – Стран­но, ты всегда смотрела на Бетси снизу вверх, она была для тебя высшим авторитетом. Знаешь, ты изменилась.

Хоуп испуганно покосилась на него. Да, наверное… В Бате она и не посмотрела бы на мужчину типа Кристи Де Лейси. А о двух страстных свиданиях и говорить нечего.

– Пожалуй, – согласилась она.

– А помнишь, как ты не хотела уезжать из Бата и говорила, что никогда не привыкнешь к здешней жизни?

– Я ошибалась, – ответила Хоуп. – Мне здесь очень нравит­ся. – Она посмотрела мужу в глаза. – Кажется, это ты не мо­жешь привыкнуть к здешней жизни.

Мэтт почувствовал себя неуютно – Хоуп становилась все бо­лее решительной.

– Да нет, я привык, – ответил он. – Моя работа в Бате – вещь временная. Не думай, я не бросил роман. – Он скрестил под сто­лом пальцы. Лишь бы роман не бросил его…

Когда они шли к гостинице, Мэтт обнимал ее за плечи. Ока­завшись в номере, Хоуп медленно разделась. На ее сердце лежала свинцовая тяжесть. Накануне вечером, не успели они лечь в по­стель, Тоби приснился страшный сон, и, когда она успокоила ре­бенка, Мэтт уже уснул, раскинувшись на кровати и дав Хоуп пе­редышку. Но было ясно, что сегодня такого не случится.

Хоуп вынула шпильки, позволив волосам рассыпаться по пле­чам, сняла аметистовый кардиган и кофточку. Когда она расстег­нула длинную и широкую черную юбку, Мэтт обнял жену и утк­нулся в ее шею.

– Я соскучился по тебе, – сказал он, прижав Хоуп к себе.

Его обнаженный торс был теплым и знакомым; от его кожи пахло одеколоном, которым Мэтт пользовался много лет. Они столько раз занимались любовью, что привыкли друг к другу, как к любимой одежде, которая остается удобной даже после множе­ства стирок. И сегодня Мэтт ласкал ее так, как ей всегда нравилось, а долгое отсутствие делало эти ласки более страстными. Руки Мэтта обхватили ее тяжелые груди, поглаживая их; губы покры­вали поцелуями ее нежную шею и плечи. Хоуп стосковалась по мужу и не могла остаться равнодушной к его прикосновениям. Она откинула голову и почувствовала, что на глаза набегают слезы.

Господи, что делать с этим чувством вины?..

Мэтт уложил ее назревать, потом разделся сам и лег сверху. Он страстно целовал ее, жадно ласкал и шептал, как он тосковал по ней и сколько ночей мечтал об этом миге, лежа без сна в за­пасной спальне дома Дэна и Бетси.

– Я люблю тебя, Хоуп! – бормотал он.

Хоуп старалась отвечать на ласки мужа хотя бы с десятой долей его пыла и заглушить внутренний голос, говоривший, что она из­менница и лгунья. Она старалась, старалась изо всех сил, но от каждого движения губ Мэтта ей хотелось плакать. Она не заслу­живала ни такого мужа, ни его ласк.

– Хоуп, любимая! – хрипло воскликнул Мэтт, наконец овла­дев ею. И тело Хоуп ответило ему, несмотря на чувство вины. Долгие одинокие ночи сделали свое дело. Когда Мэтт сдавленно застонал, Хоуп тоже испытала ослепительный оргазм, стиснула его в объятиях, прошептала его имя, а потом заплакала навзрыд, вздрагивая всем телом.

– Любимая, что с тобой? – испугался он.

– Все хорошо. Все хорошо, – Сквозь слезы пробормотала она. – Я просто соскучилась по тебе, вот и все. – А затем заплакала еще сильнее, потому что это была неправда.

Ко времени возвращения Мэтта в Бат Хоуп почти убедила себя, что между ней и Кристи ничего не было. Жизнь удивитель­но легко стала прежней. Почти каждый день Мэтт уходил в Центр творчества, но возвращался гораздо раньше, чем прежде, и подол­гу играл с детьми.

– Когда надолго уезжаешь, начинаешь жалеть, что не видишь, как они растут, – однажды сказал Мэтт Финуле, когда та без при­глашения явилась к ним выпить кофе и обнаружила, что Мэтт собрался на пикник с детьми и отменять его не собирается.

– Боюсь, вам придется пить кофе со мной, – мстительно сказала Хоуп Финуле, когда Мэтт и дети взяли пакет с сандвичами и отправились к ручью ловить головастиков.

– Замечательно, – улыбнулась Финула, но по ее тону было ясно, что ничего замечательного в этом нет.

В отсутствие Мэтта Хоуп успешно избегала Финулу и в резуль­тате почти забыла, как раздражает ее эта женщина. Финула дер­жала чашку кофе, оттопырив пальчик – считая, очевидно, этот жест очень светским, поглощала шоколадное печенье со скорос­тью, поразительной для человека, заявлявшего, что у него аллер­гия на мучное, и, как всегда, пускала пыль в глаза.

– Вчера вечером мы обедали в «Пиджин-клаб», – объявила она. – Все было прекрасно, еда выше всяких похвал. Я ела вос­хитительного ягненка. Между прочим, владелец ресторана – наш близкий друг.

Хоуп чуть не выпалила, что она знакома с владельцем рестора­на Лайамом, что она приезжала туда на ленч с действительно близким другом Лайама и что Лайам посадил их за лучший сто­лик. Который был скорее кроватью, чем столиком. Она сцепила зубы и налила себе еще кофе, борясь с желанием вылить его на голову этой самовлюбленной куклы.

– Финула сведет меня с ума! – прорычала Хоуп, когда Мэтт привел домой грязных детей. На колене Милли красовалась ца­рапина, а никаких головастиков не было и в помине.

– Она неплохая, – вступился за Финулу Мэтт. – Просто не­уверенная в себе.

– Неуверенная?! – взвилась Хоуп. – Такая же неуверенная, как председатель Мао! Она все время хвастается. Она трижды го­ворила мне, что в январе у них будет новый «Чероки», и без конца твердила об «отпуске на Антигуа». Надеюсь, на таможне их запо­дозрят в контрабанде наркотиков и продержат в тюрьме все три недели!

Мэтт рассмеялся, чем только усилил досаду жены.

– Хоуп, ты меня уморишь! Конечно, Финула очень не уверена в себе. Иначе с какой стати она стала бы рассказывать тебе все это? Она завидует тебе и пытается набить себе цену постоянно напоминая об их отпуске, их джипе и их знаменитых друзьях. А так она очень милая, честное слово.

Хоуп удивленно взглянула на него:

– Да, но почему Финула завидует мне? Разве у меня есть то, чего нет у нее?

Мэтт лукаво улыбнулся:

– Конечно, есть. Это я, дорогая.