Чтение онлайн

– В каждом из них сидит дьявольский огонь.
– Длинные желтоватые пальцы Моравского нежно коснулись крайнего контейнера.
– Вот здесь огонек едва тлеет. Слушайте.

Моравский вынул из кармана плоский радиометр, откинул запор контейнера и поднес прибор к зияющему отверстию. Тишину прорезал слитный треск.

– Такое маленькое, лижущее пламя... Крохотная ампула, ее безопасно взять в руки. Ручная смерть, невидимая, неслышимая, бескровная: подержи ее сутки возле себя - и конец. Давно снята с вооружения. А вот здесь, - палец коснулся соседнего контейнера, - если я его открою, мы в мгновение ока распадемся на атомы. Смотрите.

– Что вы делаете?!
– закричал Дан Арм, видя, что Моравский откидывает запор.

– О, не беспокойтесь, здесь только имитация.
– Моравский покатил по ладони крохотную ампулку с розоватой жидкостью.
– Настоящий у меня один, тот контейнер. Но политикам при показе коллекции я этого не говорю. Знаете, они уходят отсюда очень смирные. Когда опасность касается твоей шкуры, это как-то способствует правильному пониманию вещей. И я сразу вырастаю в их глазах.

Дан Арм не мог оторвать взгляда от перекатывающейся ампулы. Он привык к виду оружия, но слова Моравского были так зловеще спокойны, что имитация уже не выглядела имитацией.

Моравский сунул ампулу обратно.

– Здесь, - он ткнул пальцем дальше, - несколько щепоток ботулина. Если их рассеять по воздуху, земной шар погрузится в вечный сон. Ну и так далее.

Он внимательно посмотрел на Дан Арма.

– Вот теперь уже лучше. Психологи называют это вытеснением. Извините, что я поиграл на ваших нервах, но сейчас вы думаете о Локке-Наполеоне куда спокойнее. Вам придется пройти через унижение, генерал. Но это необходимо.

...Дан Арм опустил стекло до упора и прибавил скорость. Завывающий ветер ворвался в машину, и его упругий порыв постепенно выветривал из сознания липкое колдовство услышанного. Словно испарялась какая-то анестезия; мысли обретали ясность, но одновременно пробуждалось бешенство.

Нога жала на акселератор, как если бы это было горло поверженного врага. Навстречу неслись слепящие пучки света. Все быстрей, быстрей... Они били в лицо, как кинжалы. Генерал с каким-то упоением встречал их ударом, отвечая на них дальним светом фар своей машины. И для этого даже чуть-чуть поворачивал руль влево. Безмолвная схватка вдруг захватила его. Он слился с рулем. Встречные машины испуганно шарахались от обезумевшей кометы: еще издали они предупредительно гасили свет. Но не все. Их-то Дан Арм полосовал с особым наслаждением, чувствуя, что ему отвечают тем же.

Визг тормозов вывел его из оцепенения. Рядом, почти касаясь борта, промелькнула темная глыба автомобиля, в которую он едва не врезался.

Дан Арма кинуло в жар. Тело вдруг ослабело, как после тяжелой физической работы.

Обратно в город Дан Арм въехал уже с нормальной скоростью. Ритм мыслей тоже замедлился, и в них незаметно прокралось непривычное ощущение собственной беспомощности. Как он ни убеждал себя, внутренний голос упрямо твердил: "С Наполеоном все правда, все правда..." Значит, стать на колени?..

По светящемуся табло на перекрестке бежали секунды, оставшиеся до зеленого света. "09, 08, 07..." Внезапно последние цифры ярко вспыхнули в мозгу. И с ними вернулось спокойствие. Теперь Дан Арм знал, что нужно делать.

Прошло два месяца. Операция Локка завершилась блистательно. Менее суток ушло на захват аэродромов, окружение военных лагерей, свержение старого правительства, сформирование нового. Никто и опомниться не успел, как все было кончено.

Локк стал национальным героем, получил третью звезду, и как уже о решенном поговаривали, что через год он сядет в кресло министра.

Эти новости Дан Арм принял спокойно: что пережито, то пережито - там, в исступленной автомобильной гонке. И на поклон к Наполеону он не пошел: стоит раз склониться перед судьбой, потом трудно выпрямиться.

Он обнаружил в себе качество, о котором не подозревал.

...В этот вечер он, как всегда, задержался. Коридор был пустым, когда он свернул к кабинету Моравского, который только что ушел в отпуск и улетел к морю.

Генерал заглянул в туалет, находившийся прямо напротив нужной двери. Никого. Отлично! Даже если его застанут в тупичке, эго не вызовет подозрения. Опасны лишь первые и последние тридцать секунд, но в тишине вечера он должен услышать шаги заранее.

Замок послушно щелкнул. Находясь у себя, Моравский беззаботно оставлял ключ в двери, и снять с него слепок для человека, который слушал курс разведки, было несложной задачей.

Света в кабинете Дан Арм зажигать не стал: фонари на улице горели достаточно ярко. Вот и сейф. Певуче прокрутился диск. Контейнер был на месте.

Генерал проверил его радиометром. Правильно, тот самый.

Вернувшись к себе, Дан Арм взглянул на часы. Он отсутствовал три минуты. Контейнер слегка оттягивал карман. Как пистолет, даже меньше.

...В час дня Дан Арм, держа под мышкой папку, появился в приемной Локка (да, у Наполеона была уже настоящая приемная!).

– У себя?
– кивнул он адъютанту.

Тот нехотя оторвался от пишущей машинки.

– Уехал, вернется через два часа.

– Жаль, - сказал Дан Арм, хотя прекрасно знал, что Наполеона сейчас нет.
– Он срочно просил доклад по базе А-91, а мне тоже надо уезжать. Ладно, я положу ему на стол, пусть пока ознакомится.

Офицер молча кивнул. Не было дня, чтобы кто-нибудь не клал шефу на стол срочных бумаг.

Дан Арму не потребовалось лишней секунды, чтобы извлечь ампулу из контейнера. Мгновение - и комок пластилина прикрепил ее под сиденье Наполеона.

– Если по докладу потребуются пояснения, - сказал Дан Арм, появляясь в дверях приемной, - я буду на месте в 16.00.

– Будет доложено, - безучастно отозвался дежурный.

Садясь в машину, Дан Арм украдкой посмотрел на свои руки, словно радиоактивное пламя, лизнувшее их, могло оставить след. Никакого следа, разумеется, не было. Все сделано чисто. Час за часом невидимые лучи будут пронизывать тело Наполеона, неуловимо сжигая клетку за клеткой. Медленный расстрел будет длиться, пока он читает доклады, отдает распоряжения, строит планы на будущее, радуется, сердится, смеется. Каждая минута, проведенная в кресле, будет приближать его к смерти.