Чтение онлайн

Через несколько лет мать потянуло в родной край, в Сибирь. Всем селом соорудили Серегиным избу (старая развалилась). Вступили в колхоз. Брат возглавил сельхозартель. Иван работал и учился, стал комсомольцем. Открывались новые горизонты — широкие, светлые.

Какую тропку выбрать в жизни, какой дорогой пойти? Сначала сама обстановка подсказывала ему, что следует делать. Был секретарем сельсовета, работал в финансовых органах, в госстрахе. Работа была скромная, но нужная людям. Поэтому и работал, хотя понимал: это еще не то. С завистью смотрел на приезжавших из армии домой бойцов. «Вот бы и мне отправиться на далекие рубежи, охранять родную державу!» — мечтал юноша.

А тут события на Хасане. Написал заявление: попросился туда добровольцем. Пока доехал до части, бои закончились. Зачислили в полковую школу. Вскоре стал командиром отделения артиллерийской разведки. Потом был помощником командира взвода. Одним из первых получил значок «Отличник РККА». За успехи в боевой и политической подготовке командование предоставило отпуск. Но Серегин домой не попал. 22 июня 1941 года, в день его отъезда, началась война.

В грозном сорок втором году, когда фашисты рвались к Волге, Серегин стал коммунистом. Послали его на курсы политработников. Потом был политруком, комиссаром батареи. В сорок третьем — опять курсы командиров батарей. Экзамены сдал хорошо. Уже видел себя командиром батареи. Когда дожидался назначения, вызвали в парторганы. Представитель центра был немногословен:

— Слышали что-нибудь о контрразведке?

— Почти ничего.

— Жаль. Что ж, кое-что расскажу…

Серегин стал чекистом, армейским контрразведчиком.

Прибалтика, Восточная Пруссия. Беспрерывные бои. Потом Победа. Опять Прибалтика, борьба с бандитизмом. Жизнь захватывала в свою быстрину. Осознавал, что работа чекиста требует всех сил и больших знаний. Приходили знания, совершенствовалась специальная профессиональная подготовка.

В конце лета сорок пятого направили в Москву, а там предоставили отпуск. За сколько лет — и не подсчитаешь сразу. Поехал домой, в Сибирь. Мать умерла (не знал об этом: выполнял спецзадание, переписка оборвалась).

Возвратился в Москву…

И вот он в Прикарпатском крае, точнее — в Крукеничах. Приехал сюда вместе с женой Софьей Семеновной…

В записной книжке подполковника Серегина — десятки страничек. На каждой из них, словно шифр, предельно короткие записи, на отдельных — лишь имена, даты, населенные пункты. Память сердца чекиста.

Крукеничи и Сколе, Славское и Николаев — этапы пройденного пути. Каждая запись в книжке — это своеобразная повесть о легендарных подвигах советских людей, в боях завоевавших свое счастье. Там, где недавно гремели выстрелы и рвались гранаты, нынче мчат электропоезда, поднялись к небу корпуса промышленных комбинатов, гудят трактора. На страже мирного труда строителей новой жизни стоит весь наш народ.

— Товарищи, вам поручается ответственное задание, — сказал начальник Боринского райотдела госбезопасности. — В селе Рыково находится главарь известной банды — Роман. Его нужно захватить живым. Выполнение задания возложено на оперативную группу в составе младшего лейтенанта Зуева, Ващука, «ястребков» Емельяна Деньковича и Владимира Сенькива. Возглавляет группу старший лейтенант Уланов.

…Было тихо. В темном небе угасали бледные утренние звезды. В окружении серебристых горных вершин лежало село. На рассвете чекисты окружили хату Романа. Операция началась.

— Выходите, вы окружены! — крикнул Уланов.

Напряженная тишина. Командир подал знак. Сергей Зуев, сжимая автомат, подполз к самому крыльцу и резко открыл дверь. Вошли в хату. Никого. В печи что-то кипело в казанках, пахло жареным мясом и картофелем.

— Денькович, взгляни-ка, что там на чердаке, а ты, Сергей, осмотри подворье, — приказал Уланов.

Зуев вышел во двор, и тут же утреннюю тишину раскололи автоматные очереди. Сергей вскочил в сени.

— Товарищ старший лейтенант, с гор спускается сотня, — вдруг подал голос с чердака Денькович.

Чекисты бросились к окну.

— Я, Сенькив и Ващук отходим к лесу, — сказал Уланов, — вы — следом за нами. Силы слишком уж неравные, но попробуем дать бой! А там — соединимся и пробьемся.

Автоматы чекистов заговорили очередями. Отстреливаясь на ходу, Уланов, Ващук и Сенькив пробирались на окраину села, за которой метрах в двухстах начинался лес. Пули заставили их приникнуть к земле. Больше не было слышно автоматов Зуева и Деньковича. В село входила банда. «Зуев, милый Зуев, что же ты молчишь? Ну!!»

Все. Теперь им уже отрезали дорогу. Вокруг гремели выстрелы. «Ти-у, ти-у!»

Уланов сказал, тяжело дыша:

— Ващук… мы тебя прикроем… а ты — двигай к лесу. Доберись к нашим, скажи… А мы вместе с Сеньковым обоснуемся вон в том сарае.

— Есть, — ответил Ващук и побежал по заснеженному полю.

«Как же там Зуев с Деньковичем?» — думал Уланов.

А в это время Сергей Зуев и Емельян Денькович были уже окружены бандитами.

— Коммунисты, сдавайтесь, будем из вас ремни драть! — вопил кто-то из соседнего двора.

Сергей и Емельян сознавали сложность своего положения, но они решили бороться до конца. Зуев уже был ранен в предплечье, Денькович — в шею.

— Емельян, давай свой автомат, — тихо сказал Сергей, — я останусь один. А ты постарайся добраться к нашим. Быстрее!

Денькович спустился с чердака, а Зуев сдерживал натиск бандитов, которые приближались к хате… Когда Емельян исчез из поля зрения, Сергей перестал стрелять. Бандиты тоже прекратили стрельбу.

Но вот в сенях заскрипела приставная лестница, и Сергей услыхал сопение бандитов, которые поднимались на чердак. Первым лез сотник.

Чекист тяжело поднял руку и выстрелил. Сотник упал, сбил с ног напарника, который лез за ним.

Внизу дико заревела банда:

— Сдавайся, эмгебист! Ты в западне!

Младший лейтенант Зуев приподнялся. Лицо его было залито кровью. Он крикнул:

— Запомните, гады, чекисты не сдаются!

Сергей левой рукой вытер лоб. «Прости, мама!» — и выстрелил себе в висок.

«Все. — подумал Уланов, когда стрельба в селе прекратилась. — Я остался один». На поле возле леса лежал мертвый Ващук. Перед сараем в луже крови застыл Сенькив, а немного поодаль лежало девять убитых бандеровцев.