Чтение онлайн

Алла Ивановна не терпела всего две вещи в жизни, зато какие это были вещи! Первая – человеческая неопрятность в полной широте ее проявлений, с ней бабушка Аллочки вела непрекращающуюся войну по всем направлениям. Второй вещью были непонятные поступки, вылезающие за рамки, однажды установленные Аллой Ивановной и отныне не подлежащие отмене, как не подлежал отмене волосяной узел на макушке, придававший бабушке сходство со снежной бабой в ведре. Например, бабушка терпеть не могла людей, которые без повода ходят друг к другу в гости или, того хуже, путешествуют. «Вот ходят, ездят, Бог в помощь разносят!» – ворчала Алла Ивановна, сама, впрочем, любившая принимать у себя всех, но лишь по строго определенным дням и после долгой подготовки.

Взрослая Аллочка Рыбакова тоже не любила спонтанных гостей – и вообще все чаще слышала внутри себя бабушкин голос, бурчащий не самые приятные вещи. Включить или выключить в себе бабушку Аллочке становилось труднее от года к году. «Возможно, однажды я стану такой же точно, как она, – думала Аллочка. – Какой точно?..»

Алла Ивановна была из тех женщин, которые каждый день перепрыгивают от одного дела к другому – будто переходят болото по кочкам. Эти женщины очень мало спят, едят на ходу и презирают лентяев как класс. С годами усталость и самодовольство женщин такой породы приводят их сначала к депрессиям, а потом к психотерапевтам. Если повезет с врачом, аллу ивановнумедленно переформатируют, разворачивая лицом к самой себе. Ее учат отдыхать и не хвататься судорожно за самые разные дела. Ее учат не мыть посуду по целому дню и равнодушно смотреть, как в корзине копится нестиранное белье. Если аллу ивановнуудастся отправить одну на курорт – это совсем хорошо, но обычно алла ивановнасовершает побег с курорта после первого же ужина в ресторане или ночевки в гостиничном номере, где все делают не так, как нужно.

Вычищая чужую раковину, развешивая чужие кофточки по чужим плечикам и опрастывая лоток за чужим – очень сильно линяющим котом, Аллочка думала о том, что она бабушкиной породы, но не во всем, нет, не во всем! Помните, как в детских книжках? Посмотри на рисунки, найти пять отличий.

Прежде всего Аллочка совершенно не нуждалась в благодарности – ей хватало зарплат и премий. Подарки от работодателей – просроченные помады, халявные шампуни и бонусные сумки – раздражали ее ничуть не меньше, чем подношения не в меру активных родителей в далекие годы школьного учительства. «Алла Витальевна, конфеточки к празднику», – лебезила мама очередной дурочки, выкладывая на стол прямоугольную коробку с надписью, как сейчас помнит Аллочка, «Искушение». Аллочка потом передарила эту коробку знакомому монаху – не без задней мысли.

Каким далеким казалось ей теперь это учительство. Работать в школе очень быстро стало роскошью, позволить себе которую могли только обеспеченные – Аллочке же опереться было не на кого, наоборот, это на ней со всех сторон висели родные и близкие… нет, пока еще не покойной, а деятельной и сильной женщины.

Папа и мама – советская версия Филемона с Бавкидой, трогательные и беспомощные, как зимние птички. Папа так и не отучился от слова «товарищи» и привычки каждый час смотреть новости, мама же в окружающей действительности безошибочно выделяла только то, что сохранилось неизменным со времен молодости, – прически ее, костюмы и мысли были такими же, как в 70-е. Не те, заграничные 70-е – кузница моды и музыки, а наши родные, унылые, будто пельменный дух в забегаловке.Кроме Аллочки у мамы с папой была младшая дочка – вредный сестрень по имени Анька, особа въедливая и дотошная, как завуч (завучем она в конце концов и стала). На Аньку в смысле финансов никто особо не рассчитывал – она крайне неудачно выскочила замуж, родила мальчика и вернулась к родителям. И потом, сколько получают те завучи? Смешно, товарищи!

В общем, когда семью в очередной раз накрыла безденежная пелена – Аллочка узнавала ее по запаху, в доме вдруг начинало резко пахнуть бедностью, будто пылью в давно неубранном жилище, – в дом явилась еще одна беда. Заболел отец, заболел тихо, страшно и быстро. Мама, ничего до той поры вокруг не замечавшая и стоически принимавшая все, что выдавали сверху, заболела за ним следом – у одного рак, у другой инсульт. Денег на лечение надо было тратить столько, сколько Аллочка даже во сне увидеть не могла. И помочь некому – сестрень Анька прикрывалась сыном, как щитом, объясняла, что у нее нет возможности заниматься родителями и зарабатывать им на лекарства. Она сама мать, твою мать! Бездетная Аллочка играла желваками, как актер из фильма о трудной жизни английских джентльменов, но спорить с сестренью не спорила – мальчишка всегда был рядом с матерью, и у него такие круглые, такие карие глаза…

Вот тогда Аллочка Рыбакова и поняла, что в жизни ее не случится чуда. Никогда не обнимет ее теплыми руками заботливый человек и не откроет ей ни свою душу, ни тайну банковского вклада. Мечты закончились вместе с молодостью – ведь даже младшей сестрени Аньке исполнилось тридцать, и сын сказал ей в зоопарке: «Смотри, мама, бегемоту всего двадцать восемь, он моложе тебя!»Отец ушел скоро, но в последние месяцы мучился не так, как мог бы, – все благодаря Аллочкиным деньгам. Отца Аллочка похоронила, а маму удалось выходить. Совсем старенькая и грустная, как все одинокие Бавкиды, мама сидела дома с кареглазым внуком, пока Аллочка бегала со шваброй по чужому дому, а сестрень Анька вразумляла в школе чужих детей.

Хозяйка квартиры, с ее мясистыми балконами, оказалась совсем неплохим человеком и, убедившись в Аллочкиной всесторонней чистоплотности (она великолепно драила квартиру, но даже не помышляла о том, чтобы отдраить заодно и балконного мужа – полненького депутата с чудным именем Эрик Горликов), догадалась наконец, какое ей досталось сокровище! Подружки Балконши только успевали увольнять прислугу. У Таньки домработница пришла однажды пьяной с раннего утра, да еще и с собой, видно, принесла и догонялась втихушку, пока Танька не унюхала подозрительное амбре. У Лизки няня оставила пятилетнюю Еву на детской площадке и закрылась в хозяйской спальне с мужиком. У Маринки… да что перечислять! Сами знаете, как сложно найти в наше время приличную няню и надежную домработницу – как сказала одна умная девушка, гораздо проще обзавестись новым мужем! А Балконше сокровище досталось практически даром – она не переплачивала Аллочке и поначалу не переживала о том, что домработница от нее убежит.

Больше всего в процессе работы Аллочку поражало вот что. Откуда в чистом доме при регулярной и старательной уборке берется столько грязи? И почему хозяйкины длинные волосы устилают равномерным ковром всю их немаленькую квартиру? Темные длинные волосины встречались и на кухне, и в ванной, и даже на лоджии, куда Балконша выходила совсем редко. Можно подумать, что хозяйка линяет – но нет, с гривой у нее было все в полном порядке, и она этим явно гордилась.

Однажды она вернулась после очередной поездки в Париж – они ездили туда с Лизкой и Танькой за тряпками – и подарила Аллочке шампунь для стареющих волос: Аллочка вспыхнула и забросила подарок подальше. Его откопала дотошная сестрень и провела полевые исследования моющего средства. Шампунь оказался отменным – сестрень так распушилась после него, что можно было идти на улицу без шапки, но Аллочке все равно было обидно. И еще ей было обидно за Париж. Разве можно ездить туда за шампунями и тряпками?

Аллочка была влюблена в Париж, как в мужчину, – но никогда не думала всерьез о том, что у этой любви есть хотя бы крошечный шанс стать счастливой. Та жизнь – с Парижами, с шоколадными обертываниями в салонах красоты, с ботильонами за пятьсот долларов – проходила далеко от Аллочки, настолько далеко, что она и не задумывалась о том, что имеет право туда заглядывать. Вот заглядывать в стульчак и хозяйскую кровать она имела полное право – и так привыкла следить за чистотой, что и у себя дома внезапной тигрицей кидалась на всяческий непорядок.