Шрифт:
«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя…»
(Евангелие от Иоанна, 15:13)
По пыльной дороге под палящим солнцем Афганистана шла колонна бронетехники. Солдаты, изнывая от жары, маялись в кузовах грузовиков и верхом на броне. Водитель замыкающего БТРа как наяву видел перед собой переговаривающихся и готовящих гранатометы афганцев. Он силился предупредить по рации командира, но, как парализованный, не мог произнести ни звука. Неожиданно с вершин окружающих гор мелькнули и помчались вниз вспышки. Мгновенно ухнули и загорелись головная и замыкающая машины. Объятый огнем, он выпрыгивал из горящего БТРа, стреляя на ходу и чувствуя, как лопается кожа от беспощадного огня…
Ааааа, закричал он и проснулся. Этот кошмар преследовал его уже много лет после демобилизации. Как-то они сопровождали колонну, и его посадили за руль вместо заболевшего водителя. Тогда каким-то чудом что-то сподвигло его в последний момент нажать на тормоз, и снаряд разорвался перед БТРом, щедро осыпав его осколками. Тогда он успел моментально включить задний ход и виляя отъехать на безопасное расстояние, прикрывая огнем товарищей и давая простор для маневра остальной технике. Удалось отбиться, потеряв меньше половины машин и личного состава… С тех пор прошло 10 лет. Наступил 1996 год.
Бывший старший сержант ВДВ Виктор Прохоров быстро привел себя в порядок, наспех позавтракал яичницей, собрался и поехал на работу в таксопарк. Последнее время он работал почти без отдыха, домой приходил только немного поспать. Мать лежала в больнице, ей требовались дорогие лекарства. Ладно бы просто дорогие, их еще нужно было «достать», зачастую переплачивая барыгам двойную-тройную цену. Но работу свою он любил, отец с детства привил ему любовь к технике, еще подростком научил водить автомобиль. Жаль не дожил… Ладно, чего уж там. Как есть.
Крутанувшись возле вокзала, он заметил трех парней специфической бандитской наружности. Бритые почти наголо, в кожаных куртках и спортивных костюмах, лениво жуя жвачку, они пытались остановить попутные машины. Частники, уже наученные горьким опытом, предпочитали не связываться и проезжали мимо. При других обстоятельствах Виктор тоже пропустил бы их от греха, но скоро должны привезти лекарства. Срочно нужны деньги. Он включил поворотник и остановился.
– Вам куда, ребята?
– Да так, по городу покататься, ответил один из «быков». Ты не ссы, не обидим, положенное по счетчику заплатим, еще и премию дадим, если везде успеем. Тачка, понимаешь, сломалась, а нам позарез ехать надо.
– Ну лады, садитесь.
Катаясь по городу, они останавливались возле офисов частных фирм. Бандиты уходили «поговорить», а Виктор ждал их в машине.
Скорей бы уже закончили, – думал он. Любая разборка или милицейская облава, и как пить дать пойду соучастником…
Недаром говорят, чего боишься, то и происходит. На третьем адресе братки нарвались на поджидавших их конкурентов. С шумом и стрельбой вырвавшись из здания, они залетели в машину и заорали: «Валим отсюда, давай, жми!!!». Чертыхаясь про себя, он стартанул с визгом и пробуксовкой колес. За ними помчались Ауди и БМВ с конкурирующей бригадой.
– Давай к Погребку на Рабочей, там наши должны быть, ща наберу Лысому, – сказал по-видимому старший браток. Только скорость не снижай.
Он и не снижал. Мастерски виляя в потоке на скорости под сотню километров, выезжал то на встречку, то на обочину. Проезжая мимо небольшого рынка, он свернул на закрытую территорию и поехал, сигналя и роняя машиной товар. «Конкуренты» кинулись было за ним, но быстро увязли в потоке рассыпавшихся товаров и матерящихся торговцев, пытавшихся собрать свое добро.
– Слушай, а ловко ты их обставил, – снова сказал старший. Где так водить научился?
– За речкой.
– О, я тоже там был. Я на Костыля откликаюсь. Это мои близкие, Сема и Бобер. А тебя как звать?
– Виктор.
– Где именно служил-то?
– В ДШБ.
– Небось и на караваны ходил?
– Не без этого.
– Красавчик. А я в мотострелках. Вот и наш кабачок. Айда с нами, Витек, надо бобосы подбить, заодно и с тобой рассчитаемся. Из-за нас ты тачку свою малость покоцал.
***
Но в кабачке настроение ребят переменилось. Лысый сообщил, что главарь дагестанцев Ибрагим забил им стрелку из-за центрального рынка и намерен полностью забрать его себе.
– Ни хрена себе, мы тоже только что с ними столкнулись, сказал Костыль. Вот благодаря Витьку только и уехали живыми. Ну суки, надо с ними решать. Кстати, Витек, а они ведь твой номер срисовали, могут найти и спросить. Тут и машиной не отделаешься. Слушай, помоги нам, а мы тебя прикроем. Правда, Лысый?
– А вы вообще кого сюда привели? И с какой целью, – нахмурился Лысый.
– Да я вот тоже не знаю с какой целью, – ответил Виктор. Мне бы денег получить за работу да за ремонт машины. Из-за вас теперь с маляром договариваться на покраску, машина-то почти новая.
– Погодь, Витек, – сказал Костыль. Все решим. Лысый, ты сам говорил про стрелку. Людей у нас мало. Я хочу вот с Витьком договориться, он человек опытный, бывалый, на караваны ходил, машину водит лучше Шумахера. Может вместе обмозгуем как дагов приструнить, а? А то нам ведь на стрелке, если по-взрослому начнется, не сдобровать, а потом и тебе, Витек, припомнят как лихо ты их обставил. О деньгах не думай, за стрелку отдельно начислим, правда, Лысый?