Чтение онлайн

Ощущение было странное. Я мог бы поклясться, что на эстраде она не первый раз в жизни и мучится оттого, что поет попросту плохо, а сопровождение вообще страшнее не бывает.

— Сойдет, — сказала, наконец, угрюмым голосом Джоззи и сделала два клика мышью.

И вошла, с этими кликами, в историю. И еще в какую.

Видео с «этой дурой, которая поет ночью на винограднике» набрало за неделю три миллиона просмотров.

И не то чтобы всем было интересно, что это за виноградник и что за хозяйство, — но какая-то часть зрителей все же название уловила. «Пьетро дель Куоре».

Альфредо поднял брови и медленно, сладостно улыбнулся.

Для Джоззи началась новая жизнь. То есть, конечно, ее, как и меня, и дальше употребляли в хвост и гриву на знакомой нам обоим ниве «гостеприимства» — в винных хозяйствах вообще работают, пока не упадут, — но теперь всем стало ясно, что этим ее жизнь не ограничится.

Через год — в минувшем августе — как-то незаметно оказалось, что у Джоззи, уже совсем с другими музыкантами, записано на винограднике и в погребе с бочками два видеодиска. Диски хозяйство для начала разослало в винные бары и клубы по всему миру. Дальше возникла идея, что пора их продавать — потому что пусть Джоззи пела не идеально, но эти мелодии, под которые так хорошо покачивать бедрами, эти тихо произносимые ею под музыку слова — «сладкое, фруктовое, сложное» — такого не делал никто.

В результате этой промо-акции Джоззи стала блогером на «Хаффингтоне», в специальной винной его программе, единственная от Италии. Сейчас у нас тут обсуждается мысль об открытии своего сайта с идеей «многосенсорного опыта»: вкус и обоняние, слух и зрение.

10 августа, в день сбора шардонне, у нас прошел фестиваль, к Джоззи приехали музыканты — те, которые помогали ей писать второй диск, и как-то было видно, что это ее давние друзья. Началась другая музыка. Настоящая.

После этого фестиваля, после отъезда веселой компании друзей Джоззи, она еле дотащилась до моего домика. Можно было подумать, что я заслуживал награды за то, что неделю не мог с ней даже поговорить. Но нет, я был нужен для других целей — делать ей массаж (а это нелегко, когда вкусного тела так много). В награду же получил тихонько напетую ею в подушку — на английском — песню:

«Мужчина постарше — это как элегантное вино».

Видимо, намечался третий диск.

«Эль Пасо!» — сказал звенящий голос в моей голове.

Честное слово, не только тогда — я и сейчас не знаю, что это значит. И где это — в Испании, вроде бы, я проезжал мимо поворота на Эль Пасо?

Или — нет такого города?

Но тогда, услышав этот тревожный голос, я ры-вком выпрямился и взялся за руль обеими руками. Я знал в тот момент, что Эль Пасо — это ничейная земля, где уже нельзя бежать и отступать, надо стоять посреди улицы и держать пальцы возле рукоятей револьверов. Здесь — церковь, бар, аптека, здесь всё повторится вновь, а что именно — бог весть.

Вообще-то на самом деле, видимо, было так: я увидел их в боковом зеркальце, где-то далеко сзади, на одном из поворотов нашего горного серпантина — две одинаковые черные точки, те самые бегемотины, пока маленькие, пока далеко. Увидел, этого даже не поняв, но мой мозг сработал сам по себе и — произнес эти странные слова, и даже на мгновение показал картинку.

Но на ней было никакое не Эль Пасо, а наша ближняя деревня, Пассопишаро. Которую мне предстояло проехать километра через три. Там нет никакой церкви и аптеки, только два питейных заведения. Энотека «Эль Бриганте», с портретом самого «бриганте», то есть морского грабителя: коническая шляпа, зарос по глаза бородой, даже не пытается улыбаться. И напротив — бар «Голубая луна» (Blue Moon — по-английски!), но пьют тут скорее кофе плюс покупают сыр и прочее.

А между двумя питейными местами — здоровенное дерево. Оно растет в огороженном для него каменном треугольнике на скрещении двух дорог, той, по которой я сейчас, ускоряясь, еду, горизонтальной, и идущей вниз по склону Этны сельской улицы. Такая мини-площадь на Т-образном перекрестке, а дорог получается как бы три — та, сельская, раздваивается в обход дерева.

И это будет здесь.

Куда я вообще ехал тем ранним вечером? Кажется, на бензоколонку километрах в пятнадцати от дома. Там, ко всему, еще можно было помыть мой «мерседес», на Сицилии с этим, как ни странно, проблемы. Я ехал, вяло шевеля руль одной рукой и посматривая влево, в бесконечную долину. Думал об этом странном свете над Сицилией, летом он ослепляет горячей белизной, а ранней весной и поздней осенью делает всё чистым, прозрачным, зыбким — стеклянная пустота между гор и холмов.

И эти два бегемота, подозреваю, тоже просто куда-то ехали. Пока не заметили меня впереди на дороге. И у меня уже не оставалось времени размышлять — откуда они вообще знают мою белую табуретку на колесах (подсмотрели издалека в бинокль?).

С этого момента я уже знал, что буду делать сейчас или что буду делать, если ситуация вдруг изменится.

И в голове зазвучала музыка больших барабанов. Забытая. Из другой моей жизни и с другого континента. Четкий глухой ритм.

Начнем, пожалуй. Вот с чего: вежливость в этой стране называется словом «кортезиа», иногда «чивильта». Я вежливый человек, с-скотина. Я не буду спешить. Я вас пропущу вперед.

На моей табуретке не надо уходить от двух «кадиллаков». Надо делать нечто совсем другое. Для начала — дать им шанс показать, что я им совсем не нужен. То есть подпустить поближе. Если что, пусть обгоняют.

Заросли ежевики и криптомерии вдоль дороги, за поворотом сзади визжат тормоза. Спешим? Ясно. Только что не спешили. Ну, тогда всё ясно, и будет так: пошел, пошел, пошел…

И тут оно само возникло, из барабанного грохота — обрывок строчки:

— …пошел, и приняли меня…

Да, это говорит мой голос. Почти кричит.

А если вот так — по левой стороне, что они будут делать?

— И дали мне винтовку!

Визг тормозов на повороте. Обратно на правую сторону.

— И коня! И поле, полное врагов могучих!

А вот это вы, ребята, зря делаете. Одно черное чудовище меня обгоняет, вот и второе тоже. Будто я не знаю, зачем. Один выйдет передо мной и затормозит, второй боком оттеснит на обочину, где крутой склон и камни.

Кругом пусто, до деревни, где люди, еще далеко.

А вот сейчас и посмотрим, на что вы решились. Пугать людей черной массой — это одно. А оцарапаться вы готовы?

Рукоятку вниз, вниз, вниз, мотор до предела, это все-таки «мерседес», руль влево, рывок под самым носом первого бегемота — пока он меня еще не обогнал совсем.

И скрежет металла и пластика. И тот факт, что я теперь гоню по левой стороне, по встречной. А стрелять — если дело до того дойдет — будет скорее тот, кто справа от водителя.

Что — они тоже переходят на левостороннее движение? Чтобы повторить свой маневр? А слева ведь никакой не вертикальный склон, тут обрыв, почти пропасть…