Чтение онлайн

Муратов бросился навстречу Аввакумову.

–  Скорей в контору, Денис! Дело корявое! Там все наши. А ты с кем? спросил он.
– Неужели с Агнией Ивановной? Да, так и есть! Ребята! закричал он железнодорожникам.
– Макарыч с мамашей к нам приехал.

Старуха гордо сидела в коляске. Услыхав, что говорят про нее, она улыбнулась и поправила шерстяной платок.

–  Мамаша, вот это здорово! Молодец мамаша, что не испугались! говорил Муратов, все еще суетясь и волнуясь.
– Ну, милости просим! Приехали!

Агния Ивановна по-хозяйски оглядела площадь, увидала знакомых, раскланялась. Казалось, что она кого-то ищет.

–  А где же ваши бабы?
– спросила она Муратова.

–  Дома.

–  Дома?
– Она удивилась.
– В такое время?

Старуха сказала это недовольно, рассердившись даже, и вылезла из коляски.

Телеграфные аппараты молчали. Везде на станции - и в служебных помещениях, и на путях, и у пакгаузов, и на каменном перроне - толпились рабочие некоторых местных заводов и железнодорожники. Аввакумов всех созвал в станционную комнату при буфете. Комната оказалась битком набитой людьми.

–  А посчитаешь… - Аввакумов усмехнулся, - в обрез народу! И до обреза-то, по правде говоря, многого не хватает… Ну что же, биться будем?
– тихо добавил он, оглядев собравшихся.

–  Будем, Макарыч! А как же иначе? Под нож, что ли, лезть буржуям! Как бог даст! Авось справимся!
– заговорили со всех сторон железнодорожники.

–  Если у кого есть сомнение - уйди, ребята! Помощи ждать трудно, нарочно громко сказал Аввакумов. Ему стало душно. Он скинул полушубок, спросил: - Есть кто из узбеков - агитаторы?

–  Есть, есть!
– раздалось несколько голосов.

–  Мало!
– с горечью сказал он.
– Ну ладно! Мало, да здорово! Ребята, вам придется в Старый город пойти. Вы там должны сказать трудящимся, что нападаем не мы. Автономисты напали. Они напали на нас в эту ночь. Расскажите трудящимся узбекам, что вместе с узбекской буржуазией работают против советской власти и русские царские чиновники и офицеры. Вот кто их враг! Скажите бедноте, что мы сегодня всех зовем к себе в крепость!

–  Не послушают. Муллы народ сбивают… грозятся богом, - заговорили узбеки.

–  Мало что грозятся! А вы все-таки скажите!
– упорно стоял на своем Аввакумов.
– Да прибавьте: как забьет сегодня набат в крепости колокол пусть идут к нам.

–  В крепости чего-то неладное… - перебил Дениса Макаровича Муратов.

–  А что?
– Лицо Аввакумова сразу посерело, в черных провалившихся глазах показалось беспокойство.

–  Я не знаю точно, что такое… - ответил телеграфист.
– Тут есть один узбек… Он рассказывает…

–  А где этот узбек?
– Денис Макарович вытер лицо, почувствовав, что оно сразу стало влажным.

–  Артыкматов!
– крикнул кто-то из толпы.
– Ты здесь?

–  Зде-есь!

Посмотрев на узбека, бледного и тощего, с раскрытой почти до пупа рубашкой, в кожаных опорках. Аввакумов покачал головой, как бы не доверяя ему. Человек этот казался Аввакумову переодетым лазутчиком. Его ветхий халат как будто нарочно был разодран в клочья.

–  Что же неладного в крепости? Ты сам оттуда?
– спросил он Артыкматова.

Нищий быстро заговорил по-узбекски. Из перевода Аввакумов узнал, будто комендант Зайченко расстрелял важного посла, присланного в крепость автономистами. Офицеры в Старом городе кричат об этом.

–  Дайте папиросу!
– сказал Аввакумов.

«Вот какие дела! Ну что ж, этого можно было ожидать! Нельзя терять ни минуты. Провокация, значит…» - подумал Аввакумов. Он выскочил на площадь, забрав с собой Муратова.

Мальчишка, увидав Аввакумова, подал экипаж к подъезду.

–  Это хорошо. Кто задержал его здесь?
– спросил Муратов.

Юсуп гордо щелкнул языком.

–  Кто задержал? Я сам.

–  Сам? Скажи пожалуйста! Ка-кой!

Денис Макарович втолкнул Муратова в коляску. Усевшись, он притронулся к плечу Юсупа и приказал ему как можно скорей, пулей лететь в крепость.

Мальчик рассмеялся и звонко крикнул лошадям:

–  Ээ… Эй!

В морозном воздухе громко прозвенели подковы лошадей.

Дачу Мустафы Мамедова окружали старые большие деревья: огромный грушевидный карагач, кавказская чинара и серебристые тополя. Летом около дачи всегда можно было найти прохладу и тень. Сейчас все было пусто и голо. Даже боярышник потерял листья, но его плотные шпалеры из подстриженных веток тянулись, как заборы, вдоль аллей. На открытых местах виноградные переплеты были покрыты соломой.

В конюшнях стояли лошади и экипажи. Кухня помещалась отдельно в белом каменном домике. С утра до ночи там работали два повара: русский - Попов, страшный пьяница и вор, высланный из Москвы, и крещеный киргиз Василий. Василия держали специально для приготовления местных кушаний.

Среди персикового сада и бахчей проходили маленькие арыки. От цветочных клумб осталась сейчас только черная земля.

Серый круглый фонтан был набит снегом. К воротам шла широкая экипажная аллея. По ней непрестанно, взад и вперед, сновали какие-то люди. Они приносили или привозили новости, отбывали с поручениями. У сторожевой глиняной халупы, привязав коней к деревянной балке, дежурил караул.

Здесь, среди часовых и приезжих курьеров из города, образовался особый клуб. Люди были возбуждены. Все говорили, что город обложен какими-то восставшими и что если у самого Мамедова не хватит силы, то этой силы хватит у других. Кто эти другие, люди умалчивали. Рассказал об этой новой силе Козак Насыров, плотный коротенький киргиз с изуродованной верхней губой. Он приехал к правительству от Иргаша. Иргаш собирал свои отряды у станции Серово и разрушал там железную дорогу.

Козак Насыров сообщил, что, помимо Иргаша, в Беш-Арыке появился настоящий человек, больше Иргаша, больше Мустафы Мамедова, больше всего кокандского правительства. Имя этого человека - Хаджи Хамдам. Козак Насыров говорил о доблестях этого неизвестного Хамдама, о его смелости и мудрости. Слушающие спрашивали: «Откуда же ты знаешь Хамдама, когда сам служишь у Иргаша?»