Шрифт:
День начался великолепно. Все складывалось как по мановению волшебной палочки. Утром, едва добежав до остановки, сразу же села на рейсовую «маршрутку», в которой, на удивление, было свободное место, и не одно. «Отлично», подумала Анна, и стала мечтать. Последний день перед отпуском, который она так ждала.
На работе ничего срочного не было. Быстро сделав текущую работу, передала дела. Потом сбегала в их любимую кондитерку за «отпускным» тортиком.
– Поедете отдыхать или так, дома будете? – спросила за чаем коллега Римма.
– Поедем, – счастливо улыбнулась Анна, – сегодня вечером вещи еще осталось подсобрать, а завтра утром едем.
– Далеко? – не унималась Римма.
– Далеко, – не стала раскрывать тайны Анна.
– И рано выезжать?
– Рано, в четыре утра.
– Тогда считай, что отпуск уже начался! Беги, собирайся, – проявила щедрость их начальница. Это было редкостью, только «по настроению». Анна не стала спорить. «Явно мой день», подумала она, а вслух сказала:
– Спасибо, до встречи! – послав всем воздушный поцелуй, взяла сумочку и стремглав помчалась домой.
«Максу не буду звонить, пусть сюрприз будет, вот обрадуется, что я так рано!» – она заранее предвкушала встречу.
И снова ей повезло. Она доехала невероятно быстро.
Забежав в сени, скинула туфли, открыла дверь.
– Я дома! – крикнула с порога.
И остановилась. Ее явно не ждали. То есть не ждали так рано. На столе Анна увидела остатки вина – «Киндзмараули» – отметила автоматически, – «хорошее вино, теперь редкость», сыр и шоколад. Ее любимый, горький.
Она прислонилась к двери. Молча, без истерики, и даже без особой реакции, сама удивляясь своему спокойствию. Так вот почему так все удачно складывалось. Ей нужно было узнать. Именно сейчас, когда ощущение счастья так велико.
Она прошла в гостиную, открыла шкаф. Когда-то в детстве отчим учил ее:
– В жизни всегда нужно быть готовым к переменам, быстрой передислокации в случае чего. Документы, пара-тройка белья, столько же вещей и самые необходимые «мыльно-рыльные» принадлежности – все это чтобы было под рукой. А иначе как? Пока соберешься – тебя и накроют тепленькую.
Отчим был военным, скорым на сборы и на принятие решений. Анна посмеивалась над ним, но привычку эту сохранила.
В соседней комнате слышался приглушенный шепот и суетливая возня. Не обращая на это никакого внимания, она быстро собрала все необходимое, кинула в сумку, и вышла во двор. Солнышко светило как ни в чем не бывало. Вокруг был все такой же теплый и ласковый день, так много обещавший с утра. «Обманщик», подумала про него Анна, и расплакалась. Она плакала горько, со всей силой рухнувшего счастья, которое еще так недавно наполняло ее всю.
На крыльцо вышла женщина. Это была Светлана, сельский врач. Последние полгода она лечила Макса, делала ему массаж, подробно расписывала курс терапии и тщательно контролировала его выполнение, была очень внимательна и пунктуальна. Что ж, лечение пошло впрок.
Слезы высохли мгновенно, Анна пошла не оглядываясь. По тому, как косились на нее сельские товарки, как они перешептывались за спиной, она поняла: знают, и знают давно. Теперь уже неважно. Пусть их.
Удача по-прежнему была с ней. Маршрутное такси как будто дожидалось ее. Она вошла в него, села. Время словно замедлилось. Она все видела и осознавала, а звуки отдавались в голове неимоверно четко, со звоном и каким-то странным гулом. Анна не думала о том, куда направляется, она двигалась по инерции, все движения были автоматическими, привычными и согласованными, как у хорошо отлаженной машины.
Вот автовокзал. Нужно купить билет.
– Мне до города, один, – она протянула деньги.
– Да, пожалуйста.
До города было недалеко, час езды. Она сидела без единой мысли в голове, отстраненно наблюдала как молодая мама пыталась утихомирить своих малышей, слушала болтовню соседа, который о чем-то увлеченно ей рассказывал, и даже кивала ему в ответ, улыбаясь и выказывая полную заинтересованность его рассказом.
– Вы знаете, там сейчас белые ночи, так необычно – ложишься спать – светло, просыпаешься – светло, – вдруг услышала Анна.
– Где белые ночи? – неожиданно ей стало интересно.
– Так в Питере же! – удивился сосед, – я ж вам говорю, только из командировки оттуда, впечатлений масса, – при этом он активно размахивал руками, подтверждая свои эмоции движениями, – вы были там хотя бы раз?
– Нет, – ответила Анна рассеянно.
– Тогда съездите, не пожалеете, ей Богу!
– Да, пожалуй съезжу, – Анна повернула к нему голову, – спасибо.
В городе она и правда пошла на вокзал, за билетом. Билеты были, на сегодня, поезд проходной, отправление в 16-13 по московскому времени.
– Вам плацкарт или купе? – спросила ее кассир.
– Купе, – быстро ответила Анна. Она терпеть не могла плацкарт, он почему-то ассоциировался с общественной баней.
– Есть двухместное, одно место свободно, будете брать?
– Да, – она взяла билет, и отошла.
Ей было где скоротать время. Недалеко жила ее крестная, тетя Паша. Анна поехала к ней. Тетя Паша открыла дверь, обрадовалась, увидев ее.
– Вот так сюрприз, неожиданно, зато как приятно, – разулыбалась она, и тут же нахмурилась, – Нюта, что случилось?
– Анна рассказала ей все. От тети Паши секретов у нее не было никогда, она доверяла ей свои девичьи мечты и тайны, переживания, обсуждала планы как делала бы это с близким, надежным другом, будь у нее такой.
Тетя Паша слушала молча, одновременно быстро собирая на стол нехитрую снедь: отварное мясо, огурчики, домашние булочки, масло, сыр и обязательное малиновое варенье.
– На ко вот, поешь, оно чуть и полегшает, – выслушав Анну, сказала тетя Паша, и погладила ее по плечу, – знаешь, что я тебе скажу, мужик он и есть мужик, что с него взять, уж сильно податливы они, глаз да глаз нужон, видать сама и не углядела, как он в другую-то сторону посмотрел, а? Так?
– Так, тетя Паша, – согласилась с ней Анна.
Та подозрительно на нее посмотрела.
– Что это ты такая покорная, а? Поверь, время пройдет, позабудется, поуспокоится, и все вернется на свои места, слышишь?
– Нет, не вернется, – ответила Анна тихим голосом.
– Вот увидишь, и Макс твой свое увлечение позабудет, и ты тоже.
– Он может быть и позабудет, я – нет.
– Окстись, девка, чего городишь попусту, – тетя Паша даже отступила от нее, всплеснув руками.
– Тетя Паша, – Анна поднялась, поцеловала ее в такую теплую, такую любимую и родную щеку, прижалась, – я тебя очень люблю, мне пора.