Это случилось у моря
Шрифт:
— Варь, ты что это сегодня?..
— Я не сегодня, я всегда так. Ты ой какой умный! Научи, жить как?
Павел положил руку ей на плечо, она стряхнула его руку:
— Научи, жить как? Чтоб любили, а не лапали.
Павел молчал. Он не знал, как ответить ей, и только слушал ее гордый, веселый и отчаянный голос.
— По рукам бью, а обнимут — приятно. Обними…
Павел растерялся… Конечно, он бы мог ее обнять…
Варька вздохнула.
— Хм!… Сердце даже забилось… Павлуша, если ты будешь мой, я тебя всю жизнь буду целовать…
Варька откинула свои тяжелые косы за спину.
— Слушай меня. Живет человек на земле и живет… И вдруг его дом… горит. Он ищет дверь. А ее нет. Одни стены. Вот так и я. Павлуша, делай со мной все, что хочешь, я вся твоя. Не говори мне ничего. Я люблю твои губы, смотрела на них, но не целовала. Нет, не поцелую… Что-то к нам приезжать перестали… — вдруг переключилась она на другой разговор. — Хоть бы новый кто приплыл, высокий, удалой, уж я б ему полюбилась. Может, сядем?
Павел кивнул головой и подумал о том, что он бы не смог полюбить Варвару. Она такая доверчивая, добрая и отчаянная, родная сестра. Он только мог бы любоваться ею и знать, что в его жизни есть Варенька.
Варька сидела на камне, разбросав волосы на плечи. Ей не терпелось ткнуть в бок Павла.
— Ну, вот… мы и рядом. Садись, Павлуша. Сел? Хорошо. Слышишь море? Вода, волны. А мы с тобой — два человека. Я Варвара, а ты — Павел. Чуешь? Щеки у меня горят. Говорить стыдно. Сердце стучит. Отчего? Скажи.
— Говори, говори, Варя…
— Нет, ты ответь, почему сердце так громко стучит? Первый раз и… светло на душе! Какие у тебя руки… большие. Моя рука упрячется в твоей ладони сразу. Проверим?!
— Ну, давай, проверим.
Варька засмеялась громко и заливисто, кулак ее, зажатый рукой Павла, чуть дрожал.
— А что я тебе скажу… Только ты не смейся. Ладно? Я вот все на звезды смотрю. И каждой ночью они в разном месте. Сегодня вон та, яркая, висела над рыбным цехом, а завтра, глядишь, она светит над берегом, и чуточку тусклая. Отчего это? Ответь.
Павел вспомнил глаза Марии, ее вздох и зашептал растерянно и сбивчиво:
— Отвечу, отвечу… Звезды. Шар земной вертится. Звезды перемещаются. Если небо чистое и ветра нет, они светят ярко.
— Знаю я это. А ты мне ответь по душе, Павел. Купила я в городе, в Аяне, две косынки. Одну в квадратиках, другую — в полоску. Долго выбирала. Смотрелась в зеркало и видела не себя, а тебя. Будто смотришь ты из стекла на меня и качаешь головой: «Не бери». Квадратную я всегда ношу, а в полоску набрасываю, когда ты с лова возвращаешься… А хочешь, куплю алую, с китайскими желтыми драконами?!
— Я тебе сам подарю.
— Павлуша, а сегодня новые звезды. Почему?
— Варвара, тебе не холодно?
— Нет. А ты в Москве бывал? Я — нет. Снилась она мне. Все большие дома. В окнах — свет. В магазинах — много всякой рыбы. Это ты наловил ее… и кормишь всю страну.
— Варь…
— А?
— Мне хорошо с тобой.
— Понимаю.
— Говори, говори…
Павел накинул кожушок ей на плечи, и Варька как-то сразу сникла, тронутая его заботой, будто она не ждала этого.
— Что-то умное я хотела сказать тебе, да слова растеряла по тропе. Вот мы живем у моря и знаем друг друга. Неплохие, не последние люди. А почему, Павел, счастье не приходит человеку вовремя? Что ты на это скажешь?
Варька закрыла лицо руками… А Павел растерянно проговорил:
— Хороший ты человек. Уважаю я тебя. Вот я люблю Марию и…
— Марию? — удивилась Варька. — Ну и люби. Меня не забудь. Ведь я душу тебе всю открыла…
— Варенька… Будет у тебя счастье!
— С тобою было бы. У сердца тебя носила бы всю жизнь. С тобой в море поплыла бы. Дай мне руку твою и посмотри мне в глаза. Пустое болтала я тут, верно одно — не будет мне счастья без тебя. Вот я и вся сказалась…
Пустынный огромный берег молчал, камни громоздились над камнями, песок не шуршал — было тихо, и только слышался всплеск накатной воды, ленивой и сонной.
Варька смотрела вдаль, поверх голышей на море и тоже молчала. Ей казалось, что стоит только открыть душу перед любимым человеком, как тот встрепенется, удивится и тоже раскроет свою, и будет на земле все хорошо.
Сидят они оба у моря, два человека, и каждый думает о своем. Вода тихая, она опоясывает берег, и над водой и над скалами последняя чайка неистово летает, играя серебряными от луны крыльями.
6. Прощание
«Сколько лет может прожить человек на свете? Пятьдесят, сто, больше… И почему, когда человек рождается, то у всех праздник, а когда умирает, то горе? А вот если бы я умерла — ни праздника, ни горя!» — задумчиво говорила себе Варька. Она облокотилась на плетень и вдруг увидела Марию, которая шла, опустив голову, рядом с Водовозовым. Он специально взял ее под локоть и хитро улыбнулся.
«Хм. Куда это они пошли? На праздник или на горе?!» Поравнялись с ней.
— А-а, Варюха!.. — сказал Водовозов.
— Здравствуй, Варя, — поклонилась Мария.
— Вы куда? — спросила Варька.
Водовозов ответил:
— А мы с собрания. Ты почему не была?
— Я отработалась. Павла жду. У нас будет свое собрание.
Водовозов захохотал:
— Кто же из вас председатель?
— Рыбный промысел! Женихов пока еще себе не ищем. Успеется… За двадцать нам только… чуть-чуть.
Мария отдернула руку от Водовозова и покраснела.
Варька рассмеялась громко и заливисто.
— Иди, иди, чать больная-то жена глаз не выцарапает!