Чтение онлайн

Но к концу ужина речь все-таки зашла о последних событиях в Оукингтоне, и Ривелл, пользуясь возможностью, попросил разрешения посещать бассейн когда ему понадобится.

Роузвер, казалось, был скорее удивлен этой просьбой, чем заинтригован.

— Ну конечно, конечно, когда пожелаете… Я полагал, что вы уже побывали там, разве нет?

— Да, я ходил туда. Но мне хотелось бы еще раз проверить некоторые моменты, причем в одиночку и ночью.

— Ну что ж, хорошо, я дам вам свои ключи. Боюсь только, что вы там не обнаружите ничего интересного…

— Все-таки я хотел бы осмотреть место происшествия. И еще один вопрос… Мне неудобно беспокоить вас, но я помню ваше обещание о содействии, и только поэтому… Не мог бы я увидеть… э-э-э… гм… тело?

Роузвер попытался улыбнуться, но улыбка получилась довольно кислой.

— Вы считаете, что это необходимо для вашего расследования? Ну что ж, я не откажу вам, иначе вы, грешным делом, подумаете, будто я хочу притормозить ваши изыскания… Однако вы должны понимать, что нельзя ничего брать или трогать. На этих условиях я согласен. И готов пойти с вами туда прямо сейчас. Уже стемнело, и мы не станем привлекать внимания.

Итак, в половине одиннадцатого накануне Дня выпускников в Оукингтоне Ривелл и доктор Роузвер совершили паломничество в спортивный зал школы, на время превращенный в морг… Доктор отпер дверь в одну из раздевалок. Ривелл отдернул простыню с тела и в мутноватом свете электрической лампочки увидел то, что осталось от Вилбрема Маршалла, некогда старосты Оукингтонской школы. Одного взгляда было вполне достаточно. Директор вообще отвернулся.

— А теперь, — сказал Ривелл директору, когда они вышли из зала, заперев дверь, — я больше не стану вас беспокоить, если вы одолжите мне на время ваши ключи от бассейна.

Роузвер отцепил ключи от связки и передал Ривеллу почти отеческим жестом:

— Что ж, предоставляю вам право действовать самостоятельно… У меня есть масса неотложных дел, которыми мне надо заняться до ночи. Можете налить себе виски, когда отправитесь спать, даже если я уже буду в постели, хорошо? Не стесняйтесь. Всего доброго.

Ривелл отпер дверь плавательного зала и прошелся раз-другой вдоль бассейна. Вот и все. Он увидел то, что хотел увидеть, и был очень горд тем, что его предположение оправдалось. К тому же он услышал именно то, что ожидал услышать.

Наверно, это был самый необычный Актовый день в Оукингтоне. Если бы трагедия произошла немного раньше, то юбилейный Актовый день можно было бы перенести. Но за сорок восемь часов, когда распоряжения сделаны и все приглашения высланы, празднование уже нельзя было отменить. Конечно, церемонии будут приведены в соответствие с трауром, — впрочем, не очень-то строгое соответствие, чтобы позволить молодежи немного повеселиться и развеять мрачную атмосферу после случившегося.

Ривелл наблюдал за церемониями со скрытой иронией. Он видел, как утром в вестибюле доктор Роузвер принимает прибывающих гостей — механически трясет каждому руку с фальшивой застывшей улыбкой на лице. Потом Ривелл присутствовал на службе в церкви и выслушал убийственно скучную проповедь одного «старого оукингтонца», возраст и амбициозность которого позволили ему стать священником в колониях. Днем Ривелл сидел на задней скамье в ратуше, выслушивая унылые завывания, именуемые «школьным гимном». Почетным гостем был сэр Джилье Мандрейк, миллионер-судовладелец. Его супруга раздавала призы. Роузвер пристроился рядом с нею, чтобы суметь вовремя оказать ей посильную помощь, если она что-нибудь напутает. Массивная львиная голова с гривой серебристых волос высилась в зале над всем и вся. Нет, это незаурядный человек, подумалось Ривеллу, хотя сначала он так не считал. Ибо после нудной, запинающейся речи сэра Джильса ясные, выверенные слова директора лились как бальзам на душу. Роузвер говорил о прошлом школы проникновенно, о настоящем — мудро и о будущем — с надеждой. Лишь в одной осторожной фразе он упомянул о «событиях последнего года, которые вызывают у всех глубочайшее сожаление и о которых я скорблю больше, чем могу передать». И все. Он сказал еще несколько печальных слов о спортивных достижениях школы, поблагодарил педагогов за верность школе, упомянул имена самых успешных учеников. Одним словом, сделал блестящий доклад в такой непростой обстановке.

Показательные соревнования по плаванию заменил импровизированный концерт, который оказался на удивление неинтересным. Затем устроили пикник на лужайке, где Ривелл встретился и побеседовал с несколькими знакомыми «старыми однокашниками», приехавшими с семьями. Все они, конечно, были не в своей тарелке из-за гибели Маршалла, а тот факт, что тело лежит в запертом спортивном зале в ожидании завтрашнего следствия, вызывал у них ужас. «Как это трагично, что все случилось прямо перед Актовым днем» — таков был самый распространенный комментарий, но за этими словами Ривелл чувствовал, что про себя эти люди думают: «Вот ведь как повезло, поехал на скучный Актовый день, а стал участником великолепного триллера!» Так что собравшиеся тешили себя самыми зловещими слухами и дикими домыслами.

К семи часам вечера большинство гостей разъехались. Многие ученики, жившие недалеко, уехали с родителями на уик-энд. Прислуга подметала газон после пикника. Школа, притихшая и опустевшая, казалась заброшенной.

Ривелл, проникшись сочувствием к директору, выдержавшему такой трудный денек, решил не заводить с ним разговор о деле Маршалла. Но он не смог этого избежать, когда директор мягко спросил его, на каком поезде он собирается завтра уехать. Вопрос был задан так неожиданно, что Ривелл не сразу нашелся что ответить. Роузвер заметил его растерянность и добавил:

— Не подумайте, пожалуйста, что я желаю от вас отделаться. Конечно, помимо Актового дня вас могут интересовать и другие события. Завтра утром, например, продолжится следствие, но оно наверняка затянется до второй половины дня.

Ривелл выдержал паузу и сказал:

— Если вы не возражаете, я хотел бы остаться тут на несколько дней.

— Да? Прекрасно, я буду только рад. Если я правильно понял, ваши изыскания начинают приносить плоды?

Директор говорил без тени издевки или сарказма, даже подчеркнуто безразлично.

— О нет, я бы так не сказал, — пожал плечами Ривелл. — Просто мне кажется, что имеет смысл покопаться в деле еще немного, вот и все.

Роузвер дружелюбно закивал:

— Вы очень добросовестный человек, Ривелл, и наверняка заслуживаете более приятных занятий, чем поиски тайны там, где никакой тайны, судя по всему, нет… Я знаю, что школа полнится всякими слухами. Конечно, я не надеюсь, что даже завтрашнее расследование положит конец досужим домыслам. Сплетники будут чесать языки, пока им не надоест, и нам всем придется с этим мириться.