Этот День Победы

1.

Яркое майское солнце слепило глаза. Танк Т-34 мчался по улицам Берлина, разрывая бронёй остатки утреннего тумана и грохоча своими гусеницами по развороченным тротуарам и мостовым. Разбитые артиллерией и бомбовыми ударами дома стояли по краям широкой улицы, как бы расступаясь и давая дорогу мощной, с ревущим на полных оборотах двигателем, машине. Но, перекрывая шум мотора, с десяток бойцов на броне танка кричали и стреляли в воздух из автоматов.

– Победа! Ура!
– разносилось по безлюдным вымершим улицам поверженного великого города. И никто не мог помешать выражению эмоций этих людей, действительно, победивших ценой невероятных жертв и усилий чёрную силу - фашизм, Гитлера, столько лет терроризировавшего и пугавшего своими коротенькими чёрными усиками всю Европу, да что там - весь мир!

Наконец, сделав заслуженный круг почёта и славы по берлинским улицам, танк остановился у штаба полка, и восторженные его пассажиры вместе с экипажем отправились в комнату, где сегодня прямо с утра они отмечали событие, к которому шли долгих четыре военных года, теряя друзей, командиров, родных и близких - Победу, подписание Германией полной и безоговорочной капитуляции.

Допив всё, что оставалось от канистры с наркомовским фронтовым спиртом, старший лейтенант Виктор Коренев и его товарищи снова погрузились на броню танка и без форсажа, обычным походным порядком, двинулись за город, где ещё остались не потревоженные войной хутора и придорожные пивные. В одной из таких пивных сидела компания артиллеристов. Вновь прибывшие сдвинули несколько столиков и потребовали шнапса, напрочь отвергая предложенное хозяином немецкое пиво. Потом, побратавшись с артиллеристами, поехали ещё куда-то, потом ещё и ещё...

Наутро проснулся Виктор в шикарной постели с белыми простынями в обнимку с пышногрудой немкой. Он немного отстранился, посмотрел на неё и недоумённо спросил:

– Ты кто?

В ответ немка только обняла его покрепче и зашептала в ухо что-то непонятное, но очень-очень приятное, даже несмотря на ужасную головную боль. Кружка крепкого пива вернула старшему лейтенанту способность соображать, и он вспомнил, что заночевали они в каком-то пригородном хуторке, что сидели за столом вместе с пожилым немцем-хозяином, что сам он приставал к хозяйской дочке, вдове по имени Магда, а потом эта самая Магда увела его куда-то с собой...

За завтраком хозяин на ломаном русском уверял гостей, что его погибший сын был антифашистом, что он сам ничего не имеет против Советов и даже рад тому, что теперь, наконец, наступит мир. Магда сидела рядом и смотрела своими голубыми, глубокими и чистыми, будто небо, глазами на статного широкоплечего красавца Коренева, пыталась говорить по-русски и подкладывала ему самые лакомые кусочки с не очень богатого послевоенного стола.

Так и повелось. Через день Виктор снова сидел там же, и опять его потчевала, как родного, красавица Магда. Она нашла где-то немецко-русский словарь и, поминутно заглядывая в него, пыталась сказать что-то внятное, но лучше всяких слов говорили её глаза, светившиеся теплом и тем необыкновенным светом, который излучают только глаза влюблённой женщины. Потом была ночь любви, потом ещё и ещё...

В общем, медовый месяц продолжался. Два любящих сердца ни минуты не могли жить друг без друга. И первая мирная победная весна способствовала этому самым наилучшим образом. Природа расцветала, а вместе с ней расцветало их первое настоящее чувство.

2.

Четыре года назад Магда вышла замуж, но через месяц мужа забрали на фронт, и единственной весточкой от него была похоронная, над которой молодая вдова долго и горько плакала. Потом горе отступило немного, а уже через год она с недоумением думала: а была ли она вообще когда-нибудь замужем?

Виктор, как и многие его сверстники, попал на фронт желторотым юнцом, не знавшим женской ласки. Девчонка была, но серьёзных отношений не случилось: строгая, она не допускала никаких вольностей до свадьбы. Потом фронт, ранение, госпиталь, краткосрочные командирские курсы и снова фронт. Немногие сумели пройти войну от начала до конца, и Виктору в этом отношении очень повезло. Ведь любой из миллионов погибших мечтал остаться в живых и праздновать Великую Победу.

За эти годы он в совершенстве постиг науку убивать и не быть убитым, видел горы трупов - своих и вражеских, хоронил близких и преданных друзей. Но из множества человеческих смертей, ставших на фронте обыденностью, поразил его труп обнажённой женщины - без обеих ног с разорванной, висящей клочьями грудью. Виктор смотрел и не мог оторвать взгляд от этого изуродованного тела, главным предназначением которого было - жить и дарить новую жизнь, продолжать эту бесконечную цепочку, которую прервал разорвавшийся кусок железа.

Некогда прекрасное, но обезображенное войной тело являлось к нему в ночных кошмарах. Иногда в голову приходила мысль, что именно он когда-то поставил мину, разорвавшуюся у ног этой женщины, которая с демоническим постоянством появлялась в его тревожных снах. И тогда он просыпался - весь истерзанный и мокрый от холодного пота.

Победная весна пьянила и вдохновляла на новые и новые безумства победителей - солдат и офицеров, которые прошли все круги ада и остались живы, несмотря ни на что. Майский день, когда было объявлено об окончании войны, стал для них каким-то водоразделом, за которым должна была наступить новая, светлая и необыкновенно прекрасная жизнь, о которой мечтали многие поколения наших людей. Служба для победителей стала чем-то условным, временным и незначительным. Они целыми днями бродили по Берлину и не могли надышаться весенним, с запахом распускающихся деревьев, пьянящим воздухом Победы. К вечеру многие были навеселе и группами, чтобы не пропасть в чужом городе, расходились - кто куда.

Командиров слушались с прохладцей, да и то - только своих, боевых, с которыми прошли огни и воды. А сами командиры понимали состояние подчинённых и не очень сильно нажимали на дисциплину, справедливо полагая, что надо дать людям расслабиться. Были, конечно, случаи грабежа и насилия, но они пресекались жестоко, вплоть до расстрела, чтобы другим неповадно было. Да насиловать, собственно, было и ни к чему. Немецкие женщины оказались на редкость податливы и дружелюбны. И то сказать: сколько мужчин убила, искалечила война...

Виктор проводил у Магды всё свободное время. Сослуживцы тоже были неподалёку и наслаждались жизнью - женщин и выпивки кругом было много. Правда, где-то рядом бродили вооружённые недобитые фашисты, за которыми охотились спецподразделения наших войск. Поэтому старались держаться вместе и не отходить далеко от основной группы.

Магда была без ума от нахлынувшего счастья. Она смотрела и не могла насмотреться на своего Виктора, которого любила всем сердцем, всем своим существом и наслаждалась каждой минутой, проведённой рядом с любимым. Каждое произнесённое им слово ложилось бальзамом на её истерзанную одиночеством и страданиями душу. Возможно, именно поэтому она так быстро научилась русскому языку и говорила, говорила, говорила милому о своих чувствах, слегка коверкая новые для неё слова.

Виктор обожествлял свою красавицу и безмерно скучал, когда приходилось оставлять её одну даже на несколько дней. Его ожесточившаяся, огрубевшая за годы войны душа непостижимым образом оттаивала рядом с Магдой, и когда она смотрела на него своими небесного цвета глазами, ему казалось, что не было этих четырёх ужасных лет, не было крови и страданий обездоленных, оторванных от всего человеческого людей, не было смерти и разрушений. И даже сон, тот самый сон, который мучил его постоянно, пропал. Безногая истерзанная женщина не приходила больше по ночам, а спал он тихо и спокойно, будто малый ребёнок.